Книга Надеюсь, увидимся еще не скоро, страница 70 – Габриэль Коста

– Могу понять, могу.

– Скажи мне по-человечески, ты одеваться собираешься? Почему ты в трусах? Хотя знаешь? Спасибо, что в трусах! Мне уже плевать! – Она тряхнула вторым пакетом, и Джихван услышал звуки стукающихся бутылок. – Я принесла соджу и вино.

– Алкоголь… – улыбка засияла на лице жнеца. – Сейчас-сейчас! Иди на кухню! Я надену штаны и сразу вернусь! Еду разложи!

– И рубашку! – закричала ему вслед Минджу. – Но можно не застегивать, – уже тише добавила она.

Джихван влетел спальню и подбежал к шкафу. Его улыбка растаяла, как снежинка в горнах скандинавских кузнецов, – мгновенно. Там, помимо какого-то немыслимого ассортимента, висел его похоронный костюм. Как напоминание. Все еще не кончено. Минджу еще в опасности, а значит, начальству не составит труда откатить все свои допущения. Вот наглядно, костюм – слева, красочная одежда справа, между ними пустота, и вот через нее должен шагнуть жнец.

Он кивнул и достал вельветовые бежевые джинсы прямого кроя, сверху натянул простую белую футболку, которая чуть сковывала его движения. В завершение образа ремень с бляшкой и часы на руку. Такой себе домашний вид. Возможно, Минджу надеется увидеть его в растянутых штанах и в майке с пятнами от соевого соуса и кетчупа. Увы, как сказал ему зеленый свет, не стоило откладывать жизнь на потом. И он собирался последовать совету.

– Ты куда-то уходишь? – Она расставила тарелки с куксу[23], кимчи, токпокки и курицей в кисло-сладком соусе. Кофе со льдом уже стало их бессменным атрибутом. Она фыркнула. – А знаешь, мне плевать, куда ты собрался. Иди, я тут сама разберусь. – Минджу открыла вино со звуком. – До квартиры недалеко.

– Да никуда я не собираюсь, м-м-м, – промычал он напоследок. – Надел единственные чистые вещи. Говорю же, не умею я пользоваться стиральной машиной.

– А руками?

– А в мое время стирали в озере. Навороченного душа с подсветкой не прилагалось к ханокам. – Он осуждающе посмотрел на нее и сел напротив.

Она поняла, что сказала лишнего, налила ему соджу, и он сразу выпил, чуть отвернувшись.

– Я ждал этого столько лет… – Джихван повернулся к Минджу, которая смотрела на него с удивлением. – Что?

– Ты же понимаешь, что вообще сказал сейчас?

– Меня зовут Шин Джихван, я умер семьдесят три года назад на корейской войне. – Он выпил еще. – Спасибо за еду. Ты успела поесть? Или как вчера? Не ври мне! Я все равно узнаю, давай ешь. – Он начал подкладывать ей в рис курицу.

– Как ты стал жнецом? – прошептала она.

– Ешь, или не ничего не узнаешь, – потребовал он. – И следи за волосами, у тебя конструкция на голове ссыплется, как лавина с китайских гор. – Джихван требовательно кивнул и опять подложил ей еду.

Она медленно начала есть.

– С тем, как я умер, и связано то, как я стал жнецом. Я поступил в армию, когда мне было двадцать четыре года… «Поступил» – это я преувеличил. Пришлось. Умер через девять месяцев. – Он выпил еще. – Нас окружили. Мои сослуживцы – их было семь – пытались отойти южнее засады… Я подвернул ногу и никак не мог идти нормально. – Немного исказив правду об отступлении, он выпил и наконец-то сам начал есть. – Я остался. В переносном и прямом смысле. Я задержал противника, за что поплатился свинцом в сердце.

Он задрал футболку, демонстрируя Минджу ужасный шрам в районе груди. Раньше ей приходилась искоса разглядывать узор рубца, теперь же он ей позволил рассмотреть все как есть. Смертельная рана, что семьдесят три года назад забрала жизнь одного из десятков тысяч солдат в корейских джунглях.