Книга Ведьмина Ласка, страница 71 – Мию Логинова, Алана Алдар

— Да трезвый я, дядя, расслабьтесь, убивать и грабить не буду, — Василиса до этого тоже задумчиво глядевшая в окно, обернулась, обдав меня укоризненным взглядом. Таксист усмехнулся, в кустистые, тёмные усы, качнул головой и выдал по-свойски, как соседские мужики:

— Холодное бы приложить, а то завтра света белого не увидишь.

Вполне могло оказаться, что и так не увижу, хоть ты обложись льдом и спи в морозилке — пусть свербение так и прошло, не превратив меня в зверя, прежней уверенности в избавлении от проклятия я уже не ощущал. Удивительно, но рядом с Васькой вообще никакой уверенности не было. С чего искала? Чего вдруг извиняться надумала и, главное, не выставит ли с порога опять?

Запоздало понял, что ехать с ней домой мне было совершенно бессмысленно. Это ж потом топать назад пешком через лесную полосу вдоль дороги. Ночевать-то мне по-всякому в “Кости” вернуться надо. Спасибо Горыневу,что не дал пинка за первый же проступок. А все говорят бешеный. Вполне нормальный мужик. Получше многих.

Такси зашуршало гравием, свернуло к знакомому забору, где старомодные лампочки позвякивали на ветру, напоминая нанизанные на верёвку черепушки мелкого зверья. Жутко.

Едва мотор заглох, я стал рыться в карманах формы, запоздало осознав, что оплатить поездку совершенно нечем. Откуда у меня деньгам взяться? Первый день работы и тот, псу под хвост — недосуг было аванс клянчить.

Заметив мою растерянность, Васька спохватилась:

— А у меня вот там в сумке деньги, я сбегаю, подождёте? — внутри неприятно царапнуло стыдом и горечью. Девка в такси катает. Что за мужик из меня?

— Так оплачено тем господином ещё во время посадки, — усмехнулся таксист. После обещания не грабить он вообще заметно повеселел, как будто поверил на слово. Странный, конечно. Что мне мешало соврать?

Все они тут странные…

Василиса вышла, а я всё думал, не попросить ли отвезти назад, как только девушка спокойно и безопасно скроется в доме. Делать мне тут в ночи нечего. Поговорить, если уж захочет, можно и днём.

Таксист обернулся, вопросительно переводя взгляд с меня на Ваську, застывшую в ожидании в паре шагов от машины.

— Раздрай что ли?

Ненавижу, когда люди не в своё дело лезут!

— А хоть бы и он!

— Моя бабка всегда говорила: день поссорит, ночь — помирит, — водила подмигнул и дёрнул подбородком, явно намекая, что пора бы и честь знать — выметаться, пока насильно не вымели.

— Удачи на дорогах! — за злым хлопком дверью ему вряд ли было слышно и половину фразы. Дядька посигналил на прощание, как если бы был нам старым другом и газанул, обдав дорожной пылью, зараза.

— Приехали, — Василиса пожала плечами. Между нами повисла неприятная неловкость. Тягучая и какая-то давящая тишина. — Зайдёшь? У меня лёд есть…

— Зайду, коли не выгонишь. — Не стоило соглашаться, я знал это точно. Гордость бы проявить, сама ж недавно выставила, а теперь по первому зову бежать что ли?

— Кстати, об этом… — мгновенно считав намёк, Васька потупилась, но потом смело вздёрнула острый свой подбородок и посмотрела в глаза: — Я погорячилась тогда. Наговорила… А потом ты не пришёл и вообще… — глаза её заблестели вдруг.

Неужто рыдать надумала?

— Не реви только, ради бога, — усталовздохнув, я обогнул растерянную хозяйку дома и сел на тёплые ещё деревянные ступени крылечка. — Что думала, то и сказала.