Книга Ведьмина Ласка, страница 70 – Мию Логинова, Алана Алдар

— Фёдор, твою мать. Тебе закон не писан? Или не читан? — сухо и как будто вовсе без эмоций просвистел мой начальник. Может, уже и бывший. За драку в первый же час работы точно не похвалят.

— Читан да не понят, — в свойственной шутливой манере ввернул Тим и метнулся к Ваське. — Ну Вася, ну глаз спустить нельзя. Я тебе велел что? Шаг влево, шаг вправо, а ты где?

— Тут я… — неуверенно протянула провинившаяся, ойкнула тихо: — Ян, — и я сразу же ощутил на лице прохладные прикосновения. — Это что? Из-за меня всё?

— Из-за тебя, беда ходячая. Забирай своего защитника и что б я вас в глаза ни видел, — со вздохом приказал Горыныч. — А ты, Федя, раз боги тебя прикрыли, решил, что управы не найдётся, да? Так ведь на каждый металл свой кузнец.

— Свой, может, и свой. А что мертво уже не помрёт, Горыныч.

— Так ты не мёртвый ещё пока. — И не живой, — и вродерожа насмешливо-наглая, а в голосе горечь. Я такую хорошо знаю. Сам вечно через неё строил из себя не пойми какого храбреца. А самому удавиться хотелось, порою.

— И не оживёшь.

— Сука ты, Горынев, — вроде ничего такого ему Светослав не сказал, а тот кинулся на здешнего СБшника с кулаками и тут же заорал, сбивая со шмоток огонь.

— Ещё раз подойдёшь без почтения, зажарю, как курицу гриль, — и вроде звучало буднично, не как угроза, но сразу ясно, что лучше не проверять. Даже мне ясно, несведущему, а эти-то двое, небось, давно знакомы. — Забирай быстро запевалу своего и валите назад в курятник.

К удивлению, Федор набычился, глянул на нас с Васькой недобро, скупо кивнул Тиму со Светкой и правда скрылся в дверном проёме.

— Вы тут ещё? Я кому велел свалить? — по лицу Горыныча, ровному, как каменному, не удалось понять, злится он или что. Вроде говорили, что псих-психом, а вон — держится молодцом. Как будто все это раздражает его чуть больше пролитого на свежую рубаху пива.

— Это увольнение? — Ну а что? Уточнить уже сразу, чтоб знать, на что рассчитывать.

— Это отгул по состоянию здоровья. Завтра лечишься, послезавтра на смену. Опоздаешь — можешь не приходить вообще.

— Спасибо.

— На хлеб не намажешь, — Горынев усмехнулся, поворачиваясь к другу. — Тим, подкинь этих проблемных до хаты Яги, чтоб не нарвались по пути ещё на что. А я пойду за птицами прослежу.

— Прости…

— За что?

Тим проводил нас до выхода в нашу, людскую часть мира, вызвал такси со своего мобильника и заботливо усадил внутрь, когда-то приехало. Видно, хотел убедиться, что не вернёмся.

— Так за драку… это из-за меня же… я…

— Слушай, давай до дому доедем и поговорим, — получилось резко, но после драки ныли ссадины, болела голова, недавняя злоба подосела, оставив на прощание привычную усталость и апатию, как часто бывает после драки. Уже и забыл, что запал проходит быстро, а последствия нет. Я всё ещё злился на Ваську, хоть и понимал умом, что этот петух нещипаный как-то на неё воздействовал. Теперь, следя расфокусированным взглядом, как мимо плывут смазанные серые пятна деревьев и чуть реже яркие рыжие круги фонарных светильников, перебирал в голове события вечера. Этот бармен, Уильрих, намешал мне что-то в пойло. Для прозрения, так он, кажется сказал? Может, потому и мерещилось всякое?

Таксист несколько раз бросил обеспокоенный взгляд в зеркало заднего. Моя разукрашенная и начавшая заплывать рожа вызывала вполне определённые подозрения: то ли алкаш, то ли дебошир. Хуже, только если два в одном. Вдруг девчонка — только прикрытие или пособница, а на самом деле сейчас тормознём и прикопаем в тёмном лесу. С другой стороны, вряд ли он миллионы с собой в бардачке возит, а тачку потом всё равно никуда не спихнёшь. Приметно слишком.