Онлайн книга «Ведьмина Ласка»
|
— Уильрих я. Бармен, — протянув руку через тяжёлую деревянную стойку, мужик улыбнулся. — Чтомогу для тебя сделать? — Так, я не пью. На дежурстве, — стоило сжать руку в приветствии, как Уильрих затряс ею, как веером в жару. Думал — оторвёт к чертям. — Так, я пить и не предлагаю. На дежурстве тем более. У Горыни нашего пригорает знатно, если кто за воротник заливает на посту. Начальство строгое, вспыльчивое, так что советую не испытывать терпения. Не дождавшись ответа, бугай что-то накапал в выуженный из-под стойки блестящий, чёрный стакан. — Яд? Чтоб не мучился? — Настойка, чтоб прозрел, — а улыбка такая… такая, что сразу ясно — чем бы ни воняло пойло, запах подставы сильней остального. — Ян, — опрокинув в себя всё разом, мотнул головой. Настойка горькая, хуже полынного сока, которым бабка ангины лечила по осени. — Тебя тут девушка искала, Ян. Блондиночка. Красивая такая, — Ульрих обрисовал красивости в воздухе. — Я б на твоём месте нашёл и больше глаз не спускал. Надо ж было догадаться свою девку в такой вечер сюда привести! — бармен постучал по своему виску горлышком тёмно-зелёной бутылки. — Так, не моя то девушка, — поняв, что о Ваське речь честно признался я, стараясь, чтоб не звучало жалко и обиженно. — Так сделай уже своей, пока другие не сделали. Свято место пусто не бывает! Вот туда пошла подышать. Накурено ей, видите ли, — Уильрих усмехнулся в усы и махнул на неприметную дверь под лестницей. — Ты ж сходил бы, намекнул, что это без тебя ей как раз не дышится. — А пост как же? — Так всё в клубе твоя ответственность. Девка в клубе? В клубе! Делай выводы. А то дождёшься боевого крещения огнём. — Отвернувшись от меня к синеволосой девчонке, Уильрих перекинул через спину бутыль, ни разлив ни капли. — Что могу для вас сделать, прекрасная дочь леса? Просачиваясь между танцующими полураздетыми, потными и уже очень нетрезвыми телами, думал, зачем Васька меня искала. Ужель передумала? Или стряслось что-то? Может, помощь какая нужна? Она ж к жизни одна в глуши не приспособлена совсем, а ухажёр её местный ни о чём: дров нарубить, и то без беды не может… Шальная, безумная мысль, что не забыла — думает, приятно грела душу. Я уже почти смирился, что всё — туда путь заказан, но внутри свербело всё равно. То ли с тоски, то ли от горечи, что расстались вот так паршиво. С того дня ни разу не обратился лаской, ведь. По всемувыходило, что Васька излечила проклятье моё. Понятия не имею как, но сработало. Надо бы поблагодарить, что ли? Случай вот как раз подвернулся… — Так что, красавица, пойдёшь со мной? — из приоткрытой двери ясно доносился мягкий, обволакивающий мужской голос. Чуть шершавый и царапающий что-то внутри. Неприятно царапающий. — Любить тебя буду. Дом из золота, сад яблоневый и подруг веселых стайка. Будешь жить, как у царя за пазухой, — какой-то мажор в оранжевой шелковой рубахе, зажав Ваську у стены, любовно наглаживал её красивые скулы загорелым пальцем. А Васька стоит, как завороженная, в рот ему заглядывает. Разве что вот прям здесь ноги не раздвинула: губы облизывает, дышит тяжело. Лицо счастливое-счастливое… Искала значит, да? Эх ты, Емеля… Развесил уши, дурак деревенский. Где ты и где сады яблоневые да комната вся из золота. И ведь купилась же! На золото и яблочки наливные! Вот и вся цена бабской любви. В который раз убеждаюсь, а всё верит сердце в чудеса… Горько так… Горше, чем когда выставила меня с порога. Там хоть было за что, а тут поманила, как котёнка сметаной, а потом у самого носа опрокинула миску на землю — мол лижи так, коли голодный. |