Книга Присвоенная ночь. Невинная для герцога, страница 40 – Наталия Журавликова

— Поддельные? — я почему-то обиделась. — Значит, вы откупились от моей семьи стекляшками?

— Так ведь, лапочка, и ночь была поддельная. И семья твоя тоже. Нигде правды нет, сплошные иллюзии. И вино на простыни… прости, но оказалось неубедительно. Теперь все еще больше уверились, что ты не девушкой замуж вышла. И мне тебя лишать нечего было.

В груди защемило. Значит, весь уезд теперь считает меня падшей женщиной и колдуньей? Даже не знаю, что хуже!

— А насчет награды, — примирительно продолжал герцог, — если бы муж тебя принял как надо, с любовью и участием, вместе с тысячей корсов вы получили бы еще и настоящие камни. Как вознаграждение. И стали бы примером супружеского доверия не только в Медлевиле, но и всех моих владениях. Правда, я подзабыл о нашем споре, честно сказать…

Герцог взял яблоко с тарелки и принялся подкидывать на ладони, как мячик.

— Но все равно, разбирая вещи, нашел бы это кольцо, увидел, что оно по-прежнему кричит о твоей девственности, и обо всембы вспомнил. А уж если бы камешек стал красным… ну, сама понимаешь, была бы награда вашему семейству.

— Герцог, — пискнула я, успев на него снова обидеться, на этот раз, потому что этот негодяй обо мне забыл, — вы сказали, что я вляпалась сильнее, чем вы думали…

— Ага, — он с хрустом откусил от яблока, но отвечать с набитым ртом не стал. Я терпеливо ждала, когда он прожует.

— Будь ты просто подозреваемой в нападении на мужа, тебя бы привлекли к следствию. А так как ты обвиняешься в черном колдовстве, никакого следствия не будет, сразу суд. Твоя вина там уже считается доказанной, и в качестве улик предоставляются простынь с каплями вина, фальшивое ожерелье и сотня ведер гнилой картошки.

— Вы… вы подставили меня, эрмин! — возмутилась я.

— Так ведь и спасти теперь только я один тебя могу, не забывай, милая.

Почему этот негодяй не выглядел хоть чуточку обеспокоенным?

Да потому что он просто развлекался! И я, и мои проблемы для него были только лишь забавой.

Поняв это, я замолчала, намереваясь не разговаривать с герцогом всю дорогу, пусть нам и ехать два дня до его дворца. А то и больше.

7.3

Под мерное покачивание экипажа глаза сами собой норовили закрыться.

Герцог Коллин же с умным видом изучал какие-то бумаги, разложив их на столе, порою он делал пометки на полях или подчеркивал целые предложения, будто проверял контрольные работы студентов академии.

Может, он еще и учительствует где-нибудь?

Заметив мой взгляд, Максвелл вдруг счел нужным пояснить:

— Разбираюсь в новых предложениях Палаты лордов при королевском совете. Нам, главам губерний, высылают будущие законы, чтобы мы могли высказать о них свое мнение. Как люди, управляющие населением.

Интересно, зачем он мне об этом рассказывает? Чтобы я поняла, насколько занятой он человек?

— Да просто скучно молча ехать, — ответил он на невысказанный вопрос, — а ты сидишь такая скорбная, словно тебя в кутузку везут, а не в постель к роскошному кавалеру.

— Уже и не знаю, что предпочтительней, — тихо, но твердо сказала я.

— Вот те раз! — герцог отложил перо. — Так может, обратно повернем? Не то выяснится, что ты еще и по мужу своему затосковала. Хочется его страстных оплеух и нежных ругательств почувствовать.

— Зачем вы так, эрмин? — я посмотрела прямо в его глаза. Удивительные,теплые, вытягивающие все тайны. Глаза, видевшие меня почти обнаженной.