Книга Берк. Оборотни сторожевых крепостей, страница 70 – Ли Литвиненко

— Держи. Пустая.

— Сейчас, сейчас все вымою! — радостно ответил Зоран, а сам не удержался и принюхался, наклонив немного голову к руке вожака.

Что хотел узнать? По веселой морде товарища Гелиодор понял: сговорились. И наверняка поспорили, сделали ставки. Вот только на что и на кого?

Бёрк догнала, притормозила, словно хотела еще что-то сказать, но, увидев нахмуренные брови Гела, пошла дальше, к хутору. Зоран проводил ее любопытным взглядом. В нем сквозил интерес, по его затрепетавшим ноздрям было видно — почуял ее сладкий влекущий аромат. И он Зорану понравился, у него глаза так и загорелись. Это взбесило. Яркая вспышка агрессии — и Гелиодор, неожиданно для себя, низко предупреждающе зарычал.

— Что пялишься? — грубо рявкнул на побратима. — Ступай, работа ждет!

— Просто. Занятная… — Зоран, не испугался альфы, но глаза потупил.

Никому не хотелось получить вызов от самого сильного оборотня. А повод был — Зоран пялился на чужую самку. Нехорошо это. Но веселые морщинки, залегшие у глаз Зорана, не пропали: «Ишь как кинулся, значит, запал. На страшилку запал». Стая спорила все это время: что с командиром? Но тот говорил, мол, просто любопытство. Необычная она, ради интереса решил попробовать. Но сейчас стало ясно, что вожак имел на девку серьезные виды и стерег ее как свою собственность. Значит, у них не просто интрижка, девка чем-то зацепила альфу. И не дает. Вот это было очень забавно. Такая страшила, что последние гномы не зарятся на неё, а альфе не дает. Это точно — не было наГелиодоре запаха соития.

Гел понял, что его провал унюхали, и разозлился еще больше. Не любил выглядеть идиотом перед стаей. Да, он не драл орчанку. Кормил, охаживал, но не драл — и что с того? Не каждая ведь сразу соглашается. Нужно иногда и усилия приложить. А вот то, что на ней нет его запаха — плохо. Сейчас каждый из Стаи мог попробовать ее увести. Эх, если бы до завтра прошли ее недуги. Оборотень сглотнул. Тогда дорога была бы открыта. Он скрутит ее, подавит сопротивление и возьмет. А Стая пусть облизывается и даже не мечтает. «Моя! Никому не отдам!»

— А пахнет хорошо… — не затыкался Тумит.

— Хорошо. — Глаза Гелиодора недобро подёрнулись желтой дымкой. — Только не для тебя. — Он обернулся и громко объявил, неожиданно даже для самого себя: — Моя! Все слышали? Моя! — проорал так, что услышали и на хуторе. Полурык-полукрик спугнул даже птиц с веток.

Гелиодор бешено огляделся вокруг и осекся. Никогда раньше он не воспринимал братьев как соперников. А сейчас смотрел, как на врагов, даже на Тумита. Хотя знал: на его добычу никто не претендует. И все равно бесился. Что изменилось и когда? Во всем виноват запах странной самки. И голод. Тело хочет спариться, вот и бесится внутренний зверь. Надо взять ее побыстрей и закончить с этими соплями.

Злость схлынула. Гелиодор мирно хлопнул брата по плечу и, отойдя к краю лагеря, перекинулся. Все беды от безделья. Хорошая охота вернет мозги на место.

Большой намёк упирался ей в бедро, а голодный пытливый взгляд — в глаза. Бёрк смутилась, отвернула голову и заторопилась заправить рубашку. Оборотень откровенно намекал на соитие. Он хотел большего. Хотел лечь с ней обнаженным. А это уже проблема. Она не боялась за свою девичью честь, не мечтала о замужестве. Она вообще смутно представляла, что будет завтра, и никогда дальше одной недели не загадывала. Но она боялась показать ему свое тело. Это означало раскрыть тайну. Гадкую, страшную тайну о своей сути. Альбинос…