Книга Лекарь из другого мира, страница 13 – Маргарита Абрамова

Он слушал. Не перебивая. Его лицо было каменной маской, но глаза, эти проницательные глаза торговца и стратега, выдавали бурю. Неверие боролось с логикой: сумасшедший не смог бы выстроить такую сложную, внутренне непротиворечивую картину. Лжец придумал бы что-то попроще, чтобы его поняли и поверили. А тут была целая вселенная.

Когда я закончил, в комнате повисла тяжёлая тишина. Лоренцо ван Дейк медленно подошёл к столу, потрогал сгоревший провод.

— И этот… аппарат, — произнёс он наконец, обдумывая каждое слово, — который ты пытаешься собрать… Он должен открыть дверь в этот твой мир?

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Он вздохнул, и в его вздохе звучало нечто похожее на уважение, смешанное с жалостью. Жалостью к безумцу, который сражается с океаном, вооружившись ложкой.

И он был прав. Но его правда не остановила бы меня. Конец моим экспериментам положил сон. Он и поставил жирную точку.

Мне приснилась Олеся. Мы шли по берегу моря. Не тому, что виднелось в окно каждое утро. А по берегу в Анапе. В городе, в котором она родилась. Мы каждое лето ездили к ее родителям отдыхать. Я брал месячный отпуск, положенный врачам, и мы наслаждались временем вместе. Это были наши священные недели, когда больница, дежурства, тревоги оставались за тысячу километров. Здесь мы были просто Сашей и Лесей.

Мы шли, держась за руки, и вдруг, посреди этого идеального воспоминания, меня прошибло осознанной реальностью сна. Я понял, что сплю. Но вместо того чтобы размыться, мир вокруг стал только чётче, ярче, а её рука в моей — теплее и настоящей.

— Олеся, — меня накрыло пониманием. Голос сорвался с губ шёпотом, полным изумления и боли. Ее лицо … это было ее лицо, не фантазия, не собирательный образ, каким я ее помнил в последнее время. Она была настоящая.

Я даже почувствовал улыбку от встречи с ней. Такая легкость, когда ты наконец достиг желаемого — долгожданной встречи. На миг забылось всё — порталы, миры, годы разлуки. Она была здесь.

— Лесь… Мне так тебя не хватает. Я вернусь, — слова вылетали сами, обнажая самую суть моей одержимости.

— Саша. Меня там уже нет.

— Нет, ты неумерла…

Она грустно улыбнулась.

— Я тебя люблю, милый… Мы еще встретимся. Однажды… Но дальше ты должен продолжить путь без меня. Твое время не пришло.

— Я не хочу без тебя…

— Обещай мне…

— Нет… Если есть вход, должен быть и выход. Я создам портал и вернусь в ту точку времени. Если существуют межпространственные разрывы, то время тоже может быть нелинейным. Я сыпал своими теориями, своими последними аргументами, как заклинаниями, пытаясь отгородиться от её правды.

— Ты не для этого там.

— А для чего?

Её взгляд стал пронзительным, будто она видела не меня, а цепь причин и следствий, тянущуюся через миры.

— Мирам не хватает развития… — сказала она, и её голос прозвучал эхом, будто в нём говорили не только она, а само пространство.

Кто-то дал нам эту встречу, и также забрал…

Я проснулся резко, весь в холодном поту.

Я же понимал, что на следующий день они должны были отключить ее от аппарата искусственного дыхания. Мозг был мертв уже больше недели, но я раз за разом подписывал отказ. Они должны были пригласить консилиум… Эти мысли, как ледяные змеи, выползли из глубин памяти, подтверждая её слова. «Меня там уже нет». Это не было метафорой. Это был медицинский факт, который я отчаянно пытался игнорировать. В момент пробуждения я знал это с абсолютной, беспощадной ясностью.