Книга До самой смерти, страница 73 – Миранда Лин

– Холлис сохранил теплые воспоминания о сестре, смертоносной Деве. Что бы он ни выдумал, лишь бы оправдать ее убийства, он ошибается.

– Он видел, как умерла его мать, а сестра Далия превратилась в монстра. Холлис никогда не утверждал, что она была хорошим человеком. – Алтея подошла ко мне, взяла за руки, и я почувствовала ее грубые мозоли. Меня поразило ощущение человеческого контакта. – Он сказал лишь, что в тебе сохранилась душа, и я не думаю, что он ошибается, Деянира.

– Пока твое имя не появится на моей ладони.

В ее глазах загорелся огонек.

– Будь ты монстром, тебя бы это не волновало.

– И не волнует, – солгала я.

– Зайди в дом, Деянира. Поспи в теплой сухой постели. Завтра найдешь себе другое жилье, если захочешь, но не стой под дождем, купаясь в собственных страданиях. В этом мире их и так хватает.

Я позволила ей увести меня в дом. Проводить по чердачной лестнице на третий этаж и дальше по тускло освещенному коридору. Позволила не потому, что была слаба и одинока, в чем убеждала ее, а потому, что сама хотела оказаться здесь, чтобы начать поиски ответов.

– Это комната Орина, запомни, – указала она, говоря еле слышно.

– Я умнее, чем кажется.

– Отлично. – Тея махнула рукой в сторону деревянной лестницы, оставив мою насмешку без внимания. – На втором этаже, рядом с моей, комната Пэйши. Разбудишь ее до рассвета – и она съест тебя живьем. Можешь занятьэту. Не королевские покои, но, если захочешь, она твоя. По крайней мере, пока Орин не придет и не выгонит тебя.

Тея с улыбкой открыла дверь, и я заставила себя улыбнуться в ответ. Может, так проглядывала ее злая ирония. Я вошла. Только тихий скрип, раздавшийся за дверью через несколько мгновений, подсказал, что Алтея удалилась, вновь оставив меня наедине с мыслями. Я дважды подергала за латунную ручку, чтобы убедиться, что она не заперла меня. В воздухе витал насыщенный аромат мускуса, смешавшийся с запахом старины, будто комната слишком долго была закрыта от всего мира.

Я провела пальцами по прохладному, потертому изголовью кровати. Оно казалось грубым, и все же в конструкции угадывалась некая элегантность, намекавшая на былую роскошь. Мне представлялось, что мужчина, занимавший эту комнату, любил изысканные вещи. Но мне сказали, что люди могут приходить в дом Синдиката и уходить, когда нужно, так что, вероятно, тут остались следы многих, а не одного конкретного человека.

* * *

Я проснулась от воплей в коридоре. Пэйша и Алтея кричали друг на друга. Но когда я распахнула дверь и увидела Орина, который стоял на пороге своей комнаты в штанах, низко сидящих на бедрах, и с новой повязкой на груди до самых подмышек, весь мир стих.

– Ах, – простонал он. – Теперь все ясно. Наверное, тебе стоит найти другую комнату, если не хочешь проснуться с ножом в груди.

– С каких пор тебя волнует, превращусь ли я в игольницу? – спросила я, скрестив руки. – И как вышло, что ты встал? Ты сейчас должен бороться за жизнь.

Орин окинул меня взглядом, задержав его на подоле рубашки, и тут я вспомнила, что на мне нет штанов.

– Мне все равно. И давай считать, что меня так взбодрило прижигание. Последнее, как мне сказали, было твоей идеей. Ты осталась, просто чтобы посмотреть?

– Да, – огрызнулась я и вернулась в выделенную мне спальню. – Меня убаюкивали твои вопли, сволочь.