Книга Чужачка в замке Хранителя Севера, страница 73 – Лари Онова

Я замолчала, чувствуя, как пульсирует кожа на плече. Я не могла рассказать ему о том, что их было двое. О том, что один из них поставил метку, а второй более сильный, более властный забрал её себе.

Джереми вдруг замер. Его пальцы на моих плечах сжались чуть сильнее, чем нужно. Он долго молчал, всматриваясь в темноту за моей спиной, а потом тяжело выдохнул, словно решался на прыжок в пропасть.

— Ты должна знать правду, Катарина, — его голос стал низким,вибрирующим. — Раз это началось, скрывать больше нет смысла. Ты видела нас.

— Вас? Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я не понимая.

Джереми поднял руку и осторожно коснулся моей щеки. Его взгляд стал пугающе серьёзным.

— Все МакКейны… — он запнулся, подбирая слова. — Мы не просто люди. В нашей крови живёт зверь. Мы оборотни. Те самые чёрные волки, которых ты видела. Именно поэтому наш род веками носит титул Хранителей северных земель империи. Мы щит, который стоит между миром людей и тем, что таится в лесной чаще.

Я застыла, боясь даже вздохнуть. Уставилась на него, чувствуя, как мир, который я знала, только что рухнул. Оборотни? Волки? Это звучало как сказка из детских книг, но в его глазах была такая искренность, такая боль от вынужденного признания, что я не могла не поверить. Воспоминания о сне нахлынули с новой силой: молодой волк — Джереми, матёрый — Дуглас. Они были реальны. Это не галлюцинация.

— Почему... почему ты не сказал раньше? — прошептала я, голос срывался. — И что это значит для меня?

Джереми вздохнул, потирая виски, словно эти слова жгли его изнутри. Он взял мою руку в свою. Его ладонь была тёплой, успокаивающей, но я почувствовала лёгкую дрожь.

— Ты увидела нашу истинную суть, — продолжал он, и в его голосе прорезались властные нотки, которых я никогда не слышала раньше. — А это значит, что ты больше не чужая. Древняя кровь признала тебя. Теперь ты принадлежишь МакКейнам.

Он подался ближе, его дыхание коснулось моих губ.

— Ты принадлежишь мне, Катарина. Теперь — навсегда.

Его слова ударили, как пощёчина. "Принадлежишь мне". В его голосе была такая нежность, такая собственническая гордость, что я едва не отстранилась. Он смотрел на меня с надеждой, с любовью той самой спокойной, надёжной, которую я так старалась принять. Он думал, что это спасение для меня, что это укрепит нашу связь.

Я заставила себя опустить взгляд, пряча его в тени ресниц. Я видела, как он ждёт моей реакции — испуга, восторга или покорности. Но внутри меня всё заледенело.

Джереми верил, что сон был знаком нашего союза. Он верил, что это он был тем молодым волком, который поставил метку. И я не стала его переубеждать.

Но внутри меня всё сжалось. Уныние накатило волной — холодной, тяжёлой. Я не принадлежала ему. Не так, как он мечтал. Мои мысли были полны другого — тех жёлтых глаз, тойдикой силы, которая будила во мне бурю, а не покой. Если бы я рассказала правду, что в моём сне был другой. Тот, перед кем даже он, Джереми, склонил голову. Тот, чей горячий язык стёр его право на меня.

Джереми был бы раздавлен. Разочарован. Я не могла этого сделать. Не сейчас, когда он только что открыл мне свою тайну.

Я не сказала ему. Я заставила себя слабо улыбнуться и чуть заметно кивнуть, изображая смирение.

— Понимаю, — солгала я мягко, сжимая его руку в ответ. — Это многое объясняет. Спасибо, что рассказал, Джереми. Я рада, что ты доверяешь мне. Но мне нужно время, чтобы осознать это.