Книга Чужачка в замке Хранителя Севера, страница 47 – Лари Онова

Он смотрел на нас. На Джереми, полуголого, сидящего на моей постели и обнимающего меня. На мои руки, судорожно сжимающие рубашку его племянника. На нашу близость, в которой не было ничего греховного, но было слишком много интимного.

В этом молчании была такая буря, что воздух в комнате сгустился и наэлектризовался. Казалось, поднеси огонь, и всё взлетит на воздух.

Я видела его во сне. В чёрном бархате, рядом с ним. С ним я горела.

Дуглас смотрел на нас, и я почти физически ощущала борьбу, идущую внутри него. Долг Хранителя, честь дяди, ответственность перед родом, данное слово. Всё это держало его на пороге, как невидимая цепь, не давая сделать шаг внутрь.

Но его глаза... В темноте они сверкнули хищным, собственническим блеском. Дикая, первобытная ревность. Желание, запертое за решёткой железного самоконтроля, рвалось наружу, царапая эту решётку когтями.

Он хотел подойти. Он хотел вышвырнуть Джереми и быть тем, кто утешает меня. Кто держит меня в объятиях. Кто забирает мой страх себе.

Джереми, почувствовав перемену в моём теле, обернулся, проследив мой взгляд. Он не отстранился, но его плечи напряглись.

— Дядя, — тихо сказал он, и голос его прозвучал вызывающе спокойно. — Ей приснился кошмар. О мачехе.

Дуглас медленно кивнул, не сводя с меня глаз.

— Я слышал крик, — его голос был хриплым, низким, словно сорванным. Каждое слово давалось ему с трудом. — Останься с ней, Джереми. Охраняй её сон.

Он ещё мгновение смотрел на меня. В этом взгляде было обещание абсолютной защиты, но также и прощание с чем-то, что он, казалось, запретил себе чувствовать. Он отступал. Уступал место свету, оставляя себе тьму.

— Доброй ночи, леди Катарина, — сухо, почтиофициально произнёс он.

Резко развернулся и ушёл, растворившись в темноте коридора, словно призрак.

Его шаги стихли, но в комнате всё ещё висело напряжение, оставленное его присутствием. Я снова прижалась к Джереми, ища у него спасения, но теперь, закрывая глаза, я видела перед собой не спасительное белое платье.

Я видела чёрное. И всем телом чувствовала фантомный жар рук, которые так и не коснулись меня этой ночью.

Я проснулась не от холода, как бывало прежде, а от тихого, ровного стука сердца у себя под щекой. Тепло.

Открыв глаза, я замерла, боясь пошевелиться. Солнечный луч, пробиваясь сквозь щель в ставнях, падал на подушку, в которой плясали пылинки. Но я лежала не на подушке. Моя щека покоилась на груди Джереми.

Он не ушёл. Он сдержал слово. Видимо, ночью, утомлённый дежурством, он присел на край широкой кровати, прислонившись спиной к изголовью, да так и уснул, а я во сне неосознанно потянулась к нему, как цветок к солнцу, устроив голову у него на плече.

Его рука крепко, по-хозяйски обнимала меня поверх одеяла, защищая даже во сне. Я слышала ровный стук его сердца. Спокойный ритм, в котором не было места ночным кошмарам.

Я осторожно подняла голову, рассматривая его лицо. Во сне он казался моложе. Исчезла складка между бровей, губы были чуть приоткрыты. Светлые волосы растрепались. Он был красив той ясной, понятной красотой, которая не пугает, а обещает счастье. Тот самый «рыцарь в белом» из моего сна.

Джереми шевельнулся, его ресницы дрогнули, и он открыл глаза. Секунду он смотрел на меня расфокусированным взглядом, а потом губы растянулись в сонной улыбке.