Книга Чужачка в замке Хранителя Севера, страница 32 – Лари Онова

Я просыпалась затемно, когда кухня ещё дымилась первыми очагами, и, кутаясь в шаль, шагала в ледяной подвал. Камень там дышал влажным холодом, известь под пальцами шершавила кожу, а лампа коптила, оставляя на стекле чёрные слёзы. Там при свете дрожащей свечи, я считала мешки с мукой, проверяла бочки с солониной и пересчитывала редкие, как золото, горсти пряностей, привезённых с юга. Торопливо записывала: мука — пятьдесят два мешка, соль — три бочки, лавровый лист — две горсти, мускат — неполная банка; и каждый знак пера в счётной книге казался маленькой победой.

Я училась слушать дом. Я узнала, как гулко отзывается пустеющая кадка, требуя пополнения; как стонет старый дубовый пол в западном коридоре, предупреждая о дыре у лестницы; как довольным металлическим мурлыканьем гремят чистые котлы, когда кухарка миссис Грин ставит их в ряд.

Мне пришлось научиться твёрдости. Я спорила с упрямой экономкой миссис Фэйрфакс, которая считала, что пыль — это естественная часть замка, и заставила слуг вычистить гобелены в Восточном крыле, которые не видели щётки лет десять.

Моя гувернантка когда-то утверждала, что арифметика нужна только торговцам. Оказалось, что и хозяйкам замков тоже. Склонившись над столом при свете огарка, я свела гроссбух заново, безжалостно вычеркнула лишнее и даже нашла ошибку в расчётах управляющего за прошлый месяц. Я расписала порции гарнизону и гостям так, чтобы никто не заметил, как мы экономим сахар и воск, но при этом казна перестала течь, как дырявое ведро.

С людьми было сложнее, чем с цифрами, но я справлялась. Прачке Бриджит велела менять солому в матрасах чаще, чем было заведено; за это уступила ей кусок лучшего мыла — справедливая сделка, от которой у обеих на душе стало легче. Старый кладовщик Пирс ворчал, бормотал, что «при прежних порядках не было такого безобразия», но сдавался, когда я, не повышая голоса, перекладывала мешки на его глазах и тут же находила внизу подгнивший. Слуги, поначалу смотревшие волком, стали здороваться первыми, а иногда, о чудо, дажеспрашивать моего мнения.

Прошла неделя с тех пор, как Дуглас назначил меня экономкой, и я, к своему огромному удивлению, обнаружила, что эта роль мне по душе. Усталость валила меня с ног к вечеру, не оставляя сил на пустые мечтания и разъедающую тоску по Джереми. Он снова был отослан куда-то по делам Дугласа, и замок без его смеха казался ещё более суровым.

— Миледи, — старый дворецкий почтительно поклонился, когда я проходила через главный зал с толстой счётной книгой в руках. — Благодаря вам мы сэкономили три бочонка масла. Хозяин будет доволен.

«Хозяин», — горько усмехнулась я про себя. Дуглас не замечал моих трудов. Его не интересовали ни чистые гобелены, ни сэкономленное масло. Все его время занимало патрулирование границ и, конечно же, развлечение леди Элинор.

Именно с ней я и столкнулась в дверях Малой гостиной. Элинор преградила мне путь, шурша дорогим шёлком — его нежный блеск резал глаза среди северных камней. Её духи пахли цитрусом и чем-то терпким, южным, чужим этому дому. Она скользнула взглядом по моему простому шерстяному платью и переднику; на ткани осталась капля чернил — след от утренних подсчётов. Я невольно прикрыла пятно ладонью, чувствуя, как щёки подступает жар.