Книга Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона, страница 19 – Диана Фурсова

— Я не ребёнок, — прошипела Марина.

— Ты — чужая, — ответил он. — И уже слишком близко.

Он ушёл. И воздух, который он оставил, был холоднее, чем прежде.

Марина стояла, чувствуя, как метка под рукавом пульсирует ледяной болью — будто ей напоминали: «Ты теперь часть этого».

Утро в поместье наступало не светом — серой тишиной. Снег за окнами лежал ровно, как простыня в морге. Дом будто делал вид, что ночью ничего не было.

Марина делала вид вместе с ним — пока могла.

Ей выделили маленькую кладовую рядом с кухней под «лекарское». Грейм сказал это так, будто даёт ей ложку, а не право на жизнь.

— Комната сухая, — сказал мажордом. — Дверь закрывается. Кристалл в нише — не трогать. Агата недовольна. Вейрен зол. Следовательно… вы на верном пути.

— У вас странное чувство юмора, — буркнула Марина.

— У меня чувство выживания, — спокойно ответил Грейм. — Не перепутайте.

Она завела туда Лин, Финна с перебинтованной рукой и ещё двух служанок — тех, кто слушал на кухне и не кривился.

— Так, — сказала Марина, ставя на стол кувшин с кипячёной водой. — Первое: руки. Мыть. Всегда. Даже если вы думаете, что они чистые.

— Мы не грязные! — вспыхнула одна.

— Вы живые, — сказала Марина. — Значит, грязные. Это не оскорбление. Это биология.

Лин робко подняла руку.

— А если воды жалко?

— Тогда вам будет жалко людей, — отрезалаМарина. — Вода дешевле трупа. Запомнили?

Фин сидел на табуретке, глядя на Марину как на чудо.

— Больно? — спросила она.

— Чуть-чуть, — прошептал он. — Но я держусь.

— Молодец. — Она осторожно сняла повязку. Края ожога были чистые, пузырь не лопнул — хорошо. Но вокруг уже проступала краснота.

— Вот это плохо, — тихо сказала Марина. — Воспаление.

— Это от того, что он слабый, — прошипела служанка.

— Это от того, что вы вчера хотели мазью закрыть ему рану, — отрезала Марина. — Вчера вы чуть не сделали ему хуже. Сегодня вы будете делать правильно.

Она достала из мешочка травы — те, что успела выпросить у Вейрена. Половина была без подписи, как и вчера.

— Мне нужна травяная кладовая с подписью, — сказала Марина громко, чтобы слышали все. — И список того, что в доме есть. И где это лежит. Потому что иначе вы будете лечить «на авось», а «на авось» умирают.

— Лекарь Вейрен знает, — буркнула служанка.

— Он знает, — кивнула Марина. — Но он не делится. А герцог падает на колени. Значит, знание без дела — пустое.

Лин проглотила нервный смешок.

— А вы… вы правда думаете, что сможете… помочь герцогу?

Марина на секунду замерла, вспомнив холодный взгляд Айсвальда и щелчки запретной двери.

— Я думаю, что если не попробую, он умрёт, — сказала она. — И тогда умрёте вы.

Служанки переглянулись.

— Хорошо, — сказала та, что была резче. — Что делать?

— Сейчас — перевязка. Потом — кипячение воды по расписанию. И отдельные тряпки. И ещё…

Дверь в комнату распахнулась, и в проёме появился Вейрен. Лицо его было каменным.

— Ты превратила кладовую в балаган, — сказал он.

Марина не подняла головы, продолжая работать.

— Я превратила кладовую в место, где не заражают людей.

— Ты служанка, — выплюнул Вейрен. — Не лекарь.

— А вы — лекарь, — подняла на него глаза Марина. — И что? Герцогу лучше?

Вейрен дёрнулся.

— Ты осторожнее со словами.

— Слова — не яд, — сказала Марина. — Яд — это ваш беспорядок.