Книга Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона, страница 16 – Диана Фурсова

Айcвальд смотрел на Марину долго. Потом медленно сказал:

— Ты не боишься.

— Боюсь, — честно сказала Марина. — Но я работаю несмотря на страх.

— Доктор, — произнёс он, и это слово прозвучало почти как клеймо. — Из метели. В халате. И с языком, как нож.

Марина не удержалась:

— Ножи у меня забрали.

Уголок его губ дрогнул — почти улыбка, почти нет.

— Верну, если заслужишь, — сказал он.

— Мне не нужен нож, — сказала Марина. — Мне нужна возможность сделать так, чтобы вы не падали на каменный пол.

— Ты хочешь командовать? — в голосе снова проступил холод.

— Я хочу лечить, — сказала Марина. — Это разное.

Айcвальд прищурился.

— Лечи. Но запомни: ты — служанка. Один шаг лишний — и я выкину тебя обратно в метель.

— Принято, — сказала Марина.

Он посмотрел на её руки, на запястья, будто что-то искал. Марина вдруг вспомнила жжение — то, что пронзило её в холле.

Она машинально натянула рукав рубахи ниже.

Айcвальд заметил.

— Что у тебя? — спросил он тихо.

— Ничего, — слишком быстро сказала Марина.

Глаза герцога стали прозрачнее, опаснее.

— Ложь, — сказал он.

Марина почувствовала, как у неё под рукавом снова стянуло кожу — тонкой ледяной нитью.

— Я… — она сглотнула. — Я потом посмотрю. Сейчас — вам нужен покой. И… — она повернулась к Грейму, который стоялв тени у стены, — мне нужна комната под лекарства. И правило для всего дома: кипятить воду. И отдельные ткани. И запрет на открытые раны без обработки.

Грейм кивнул — слишком спокойно.

— Я распоряжусь.

Вейрен, стоявший у двери, бросил на Марину взгляд, полный ненависти.

— Она слишком много берёт на себя, милорд, — сказал он.

Айcвальд не посмотрел на него.

— Она берёт то, что вы не удержали, — сказал герцог спокойно. — И если она спасла мне жизнь… — он сделал паузу, и в этой паузе было что-то, от чего у Марины сжалось внутри, — …то это уже не «слишком».

Марина почувствовала, как её лицо обожгло не холодом — жаром. Она заставила себя не смотреть на него слишком долго.

— Я пойду, — сказала она. — Нужно перевязать ожог мальчишке. И организовать…

— Ты не уйдёшь из дома, — резко сказал Айcвальд.

Марина замерла.

— Я и не собиралась.

— Я не о дворе, — сказал он. — Я о доме. Ты не ходишь ночью. Не входишь в запретные двери. Не берёшь кристаллы. И… — его взгляд снова зацепился за её рукав, — показываешь мне то, что прячешь.

— Зачем? — спросила Марина, чувствуя, как внутри поднимается упрямство.

Айcвальд наклонил голову.

— Потому что всё, что касается моего холода… касается меня.

Марина выдохнула.

— Хорошо. Потом.

— Сейчас, — сказал он, и голос был уже не слабый.

Марина почувствовала, как на неё смотрят все — Торн, Грейм, Вейрен. И в этом взгляде Вейрена было торжество: «Ну давай, покажи. Попалась».

Марина медленно подняла рукав.

На запястье, там, где её «клеймили» льдом, проступал тонкий узор — словно ледяная ветвь обвила кожу браслетом. Он был не белый — он был серебристо-голубой, как свет кристаллов.

Лин, которая заглянула в кабинет, ахнула и тут же зажала рот.

— Метка… — прошептала она.

Торн побледнел.

Вейрен сделал шаг вперёд, глаза расширились.

— Нет, — выдохнул он. — Не может быть.

Айcвальд смотрел на узор долго. Потом поднял взгляд на Марину.

— Ты прикоснулась ко мне, — сказал он тихо. Это звучало не как обвинение — как факт, который меняет всё.