Книга Презумпция виновности, страница 428 – Макс Ганин

Замечу, что в мои служебные обязанности входили, в том числе, учёт ежедневной выработки других осуждённых в швейном цеху, контроль качества продукции, соблюдение технологического процесса, то есть к непосредственному процессу шитья я не имел отношения, и поэтому данная причина увольнения никак не могла ко мне относиться. Это одно из логических объяснений невозможности моего увольнения, а теперь юридические. СогласноУголовно-исполнительного кодекса РФ осуждённые обязаны работать в местах лишения свободы, и на них распространяется действие Трудового кодекса РФ, а, следовательно, моё увольнение является грубым нарушением закона, а действия прокуратуры в ответ на моё заявление – покровительством преступников.

А реакция прокуратуры насчёт несправедливости полученного мною взыскание за «разгон еврейского конгресса» я считаю и вовсе уникальной. Мне официально сообщили, что никакой синагоги на территории ИК-3 не создавалось, поэтому взыскание справедливо. А почему только мне, хотя на фотографии 9 человек. И почему за употребление пищи в неположенном месте, а не за нарушение локального участка, и почему не соблюдалось равенство осуждённых перед законом – либо всем, либо никому, на эти вопросы прокуратура не удосужилась ответить.

В конце декабря 2015 года начальник ФКУИК-3 подполковник Шеин потребовал от меня выплатить денежные средства в размере 80 тысяч рублей гражданке Наталье, чтобы она не передавала мои фотографии в тюремной робе в Службу безопасности ФСИН. Я отказался и взамен потребовал от него принять у меня заявление о вымогательстве. Заявление принято не было, на меня оказывалось давление как со стороны администрации, так и со стороны осужденных. Уволив меня с работы в феврале 2016 года и угрожая административными и физическими мерами воздействия, подполковник Шеин убедил меня написать заявление о переводе, точнее вынудил, в ФКУЛИУ-7 для лечения от алкоголизма (хотя я совсем не пью). Для справки – бывший начальник ФКУ ИК-3 Шеин Алексей Валерьевич в данное время находится под следствием за преступление, совершённое в колонии.

6 апреля 2016 года я был доставлен в ФКУ ЛИУ-7 УФСИН России по Тамбовской области, где я окончил ПТУ-109 и получил профессию швея 2-го разряда (вдобавок к моим нескольким высшим образованиям), был трудоустроен уборщиком, активно работал в клубе учреждения, провел 6 концертов как ведущий, исполнитель и режиссёр. Получил отличную характеристику от преподавателей и мастеров ПТУ№109 и ходатайства о моём поощрении за отличную учёбу и работу. Учителя школы при колонии неоднократно обращались к администрации в ФКУ ЛИУ-7 о поощрении меня за отлично проведённые концерты и День знаний. В итоге 13 июля 2016 года я расписался в приказе за поощрение в виде досрочного снятия ранее наложенного взыскания. Концерты, оформление стендов в колонии, ремонт клуба своими силами и за свои средства, участие в конкурсе стихов, создание песни на конкурс «Калина красная» – за всё это я был награждён поощрением по итогам 3 квартала, за котороея расписался 25 октября 2016 года.

Неожиданно мне поступило предложение заплатить 70 тысяч рублей за получение положительной характеристики от колонии на суде по замене неотбытой части наказания. Отказываюсь, и как итог – в день комиссии по моему ходатайству, по итогам которой мои документы должны были быть отправлены в Кирсановский районный суд Тамбовской области, меня отправляют обратно в ФКУИК-3, как закончившего лечение от алкоголизма. В чём оно заключалось, я так и не понял, потому как за 7 месяцев пребывания в лечебно-исправительном учреждении у меня один раз сняли кардиограмму (пришла разнарядка тем, кому за 40 лет, снимать кардиограмму) и, будучи в карантинном отделении, я заполнил психологическую анкету.