Книга Презумпция виновности, страница 330 – Макс Ганин

Новенькая ГАЗелька со спецкузовом и надписью ФСИН стояла во внутреннем дворе административных зданий колонии. Внутри были расположены две большие камеры на 5 человек в каждой и ещё 5 одиночных «стаканов» для «обиженных» и бывших сотрудников, которых запрещено перевозить вместе со спецконтингентом. Кондиционер, активная вентиляция и светодиодные фонари выгодно отличали современную конструкцию автозака от тех, где довелось поездить Грише в Москве. Дорога оказалась недолгой, и минут за 40 они домчались до ПФРСИ в ИК-1 Тамбова. Видимо, дорогу от «трёшки» до шоссе починили за эти 9 месяцев, поэтому пассажиров нигде даже ни разу не тряхануло, не то, что когда они только ехали на зону.

До боли знакомые сотрудники и камеры помещения, функционирующего в режиме следственного изолятора (ПФРСИ), встретили Тополева приветливо и дружелюбно. Процедура заселения со шмоном и сдачей вещей была знакома и прошла быстро. Алымова сразу же отделили и увели в больничку, а остальных завели в ту же камеру, где Григорий уже был в июле прошлого года. Там проживали трое этапируемых с «семёрки» в Ставропольское СИЗО и ещё один особик из 8-ой колонии, у которого был перережим на общий этапом в Нарьян-Марские лагеря по месту жительства, за что его тут же окрестили «чукчей».

Ставропольские хаяли на чём стоял белый свет ЛИУ-7. «Всё плохо! Зона – дрянь. Люди – говно. Питание – ужас. Администрация – звери». Поэтому с радостью покидали это лечебно-исправительное учреждение и негостеприимный для них Тамбовский край. Надо отдать должное, но при всём транслируемом ими негативе они подтвердили доступность УДО и даже участившихся фактов освобождения по 80-ой статье. Толян «Чукча» был юморным и весёлым. Он умел пошутить над собой и окружающими, причём безобидно и смешно. Он был в ИК-8 связистом, поэтому жил в красном отряде. Гришин попутчик с «тройки» интересовался, что ему теперь будет за то, что он сидел вместе с ними в красной хате. Особик очень грамотно ему всё обосновал, после чего тот успокоился.

– Во-первых, тебя менты посадили в нашу хату, а не ты принял это решение, – объяснял Толян. – Во-вторых, когда ты узнал от нас, чтомы красные, ты как порядочный арестант, которому претит ломиться и быть «ломовым», решил ломануть из хаты нас, но у тебя этого не получилось по каким-то очень серьёзным обстоятельствам – каким, придумаешь сам. Поэтому выходит, что и ты красавчик, и мы молодцы.

– Я только одного понять не могу, – не выдержал Гриша лицемерия своего попутчика и разразился тирадой. – Ты по ускоренной программе экстрадиции (заметь, мы тебя не расспрашиваем о причинах такой срочной эвакуации с «трёшки») едешь в самую красную зону области, где будешь отбывать свой срок в одном отряде с так ненавистными тебе «козлами», фуфлыжниками и предателями блатной жизни. И при этом ты сейчас беспокоишься о том, что попал на пересылке в одну хату с красными?! Не гоните, мужчина! Теперь твоя тюремная судьба решена навсегда – ты красный! И это, поверь мне, в лучшем для тебя случае!

До конца дня и половину вторника все отсыпались, а в среду 6-го апреля был уже этап на «семёрку». Та же ГАЗель, та же большая камера. В соседней расположились строгачи с Моршанского централа: Ромка – второход по статье 111 часть третья229, Костян по 158-ой230– тоже второход и первоход Жека, осуждённый по самой тяжёлой наркоманской статье – части 4 статьи 228 – сроком в 20 лет. В «стакане», спрятанная от мужских глаз, но не от мужского внимания, ехала Наташа в колонию-поселение. Её осудили за умышленное уклонение от выплаты алиментов на 1 месяц и 28 дней, и теперь она, ещё вчера гулявшая свободно по парку, ехала на сельхозработы под присмотром охраны в исправительное учреждение. Путь был долгим, и часть его проходила по довольно плохой дороге, так что второходов слегка растрясло, и они чуть не обмочились после ночного чифиря. Рома почти всю дорогу подшучивал над Натальей, чем дико смешил как зэков, так и конвой. Та поначалу пыталась отшучиваться, но потом сдалась и просто умолкла.