Книга Презумпция виновности, страница 202 – Макс Ганин

– Нет! – виновато ответил молоденький офицер. – Тут всего две сборки. Но скоро начнётся личный досмотр и распределение по камерам, поэтому потерпите, пожалуйста, недолго осталось.

– Спасибо вам большое! – с уважением поблагодарил Григорий. – Попросите, пожалуйста, чтобы некурящих первыми вызывали, а то очень тяжело дышать в этом угаре.

Охранник кивнул и закрыл дверь. Ждать действительно пришлось минут десять, не больше. Как только прозвучала команда: «Пройти в комнату досмотра», Гриша, стоявший рядом с дверью, первым отреагировал и выскочил в полный свежего воздуха коридор. В сопровождении дежурного он сходил во внутренний двор за своей сумкой и вернулся в длинную и узкую комнату со столом посередине и скамейкой во всю длину правой стены. Досмотрщик в резиновых перчатках раскрыл баул и вытряхнул всё его содержимое на поверхность стола.

– Раздевайся догола! – скомандовал он. – Вещи давай мне, – ощупав каждый шовчик, вернул обратно. – Теперь присядь три раза. – Тополев присел, уже не стесняясь этой процедуры, так как привык к ней за последние месяцы отсидки. – Одевайся. Вот тебе бланк описи, – обратился он к Грише, – заполни его и запиши все свои вещи.

– И продукты тоже записывать? – переспросил Григорий.

– Нет, продукты с собой можно взять в камеру. И необходимые для быта вещи тоже. Записывай только то, что остаётся в бауле.

Григорий начал перекладывать в пакет консервы и пакеты с кашей, а также нательное сменное бельё, тапочки и полотенце с предметами гигиены.

– А сколько дней мы у вас тут пробудем? Я спрашиваю для того, чтобы рассчитать, сколько продуктов мне брать с собой в камеру.

– В пятницу утром, скорее всего, уедете отсюда.

– Понятно! Значит брать надо всё… А, подскажите, пожалуйста, сигареты в сумке можно оставитьи в опись записать?

– А курить ты что будешь? – деловито спросил ФСИНовец, продолжая ощупывать каждую вещицу.

– Я не курю! – виновато ответил Григорий.

– Понятно, валюту бережёшь?! Оставляй. Можно. Только из пачек все сигареты достань и в пакеты переложи.

– А если вот так? – Гриша достал одну пачку из открытого блока и подвинул её сотруднику охраны.

Тот быстрым профессиональным движением спрятал сигареты в нагрудный карман форменной куртки и тихо произнёс: «Оставляй как есть».

– А опись куда девать? – не понимая, что делать с заполненным бланком спросил Тополев.

– На баул клади поверх вещей и молнию застегивай. Она тебе и в лагере пригодится, потому что большинство из того, что ты с собой привёз в колонию, не пропустят. Заставят сдать на склад.

– Почему не пропустят? И спортивный костюм не пропустят? Он же чёрный, как и положено по закону!

– На куртке капюшон есть, а это не положено. Потом майки можно только чёрные! Не серые, не синие, а именно чёрные и без эмблем и картинок.

– Ну вот эта майка чёрная – её пропустят? – поинтересовался Гриша, показывая на свою футболку с маленьким фирменным знаком «Найк» на левой груди.

– Нет! – покачав головой, убедительно ответил шмонающий и ткнул пальцем в картинку с белым изгибом на ткани. – Правила строгие в ИК-3, поэтому даже за сигареты не пропустят, – сказал он и постучал рукой по карману, в который не так давно убрал Гришину пачку «Парламента».

Закончив процедуру шмона, Тополева с пакетом нужных ему на четыре дня вещей, сопроводили в камеру 02. По дороге зашли на склад за матрацем, подушкой и постельными принадлежностями. Продольный, гремя ключами, открыл сперва металлическую толстую дверь с глазком и кормушкой, затем решётку с прорезью для приема тарелок.