Книга Презумпция виновности, страница 201 – Макс Ганин

– А это что за бедолага? – поинтересовался у соседей Иосиф, указывая на колясочника.

– Это Лёвушка, – хихикая, ответил кто-то из темноты. – Его на восьмёрку везут – особый режим. Это уже его третья или четвёртая ходка. Его тут все знают: и менты, и зэки.

– Неужели таких сажают? – ужаснулся Кикозашвили, заметив, что Лёвушка полностью парализован, а его лицо явно не подаёт признаков какого-либо разума.

– Он мусорам выполняет план по раскрытию дел с притонами, – со знанием дела продолжил рассказ голос из темноты. – Родственникам содержать его не по силам, да и особой охоты нет, так они в его квартире «малину» устраивают, барыжат наркотой и «синькой»159, а Лёвушкуза них сидеть отправляют, как хозяина квартиры и организатора незаконного сборища асоциального элемента. Квартиру его они продать не могут, так как он инвалид первой группы и за ним социальный надзор серьёзный. Поэтому решили добить через зону. А он в лагере только здоровее становится на правильном и регулярном питании, на хоть каком-то медикаментозном лечении, а главное – на всеобщем внимании. Дома-то его в чулане закрывают, и там он сидит сутками некормленый и весь в собственном говне, а на зоне его с ложки спецом приставленный к нему смотрящим зэк кормит, «обиженные» жопу ему подмывают, дневальные книжки ему читают, на природу на коляске вывозят. Для него не тюрьма, а санаторий.

– Всё равно не понимаю, как можно судить невменяемого и абсолютно больного человека?! – не унимался Ромаз.

– А он по всем документам «вменько»160! Да и судья с прокурором понимают, что в неволе ему гораздо лучше, чем на свободе.

Диалог пришлось быстро закончить, потому что автомобили заехали на площадку ПФРСИ и резко остановились. Дверь открылась и снова громкая команда: «На выход по одному с вещами!». ПФРСИ или Помещение, функционирующее в режиме следственного изолятора, располагалось на территории исправительной колонии строгого режима для впервые осуждённых №1, практически в самом центре города. Вместо Тамбовского централа большую часть этапников было принято свозить именно сюда. Всех собрали во внутреннем дворе помещения без криков и нагнетания жути. Майор в обычной ФСИНовской форме брал из пачки, лежавшей на столе, запечатанные конверты с личными делами осужденных и, называя фамилию, требовал в ответ произносить имя и отчество, год и дату рождения, статью, место и адрес проживания, после этого просил оставить личные вещи и пройти на сборку внутри ПФРСИ. Опрашивая Артёма, майор обратил внимание на присуждённый к выплате судом штраф в 700 тысяч рублей и ужаснулся:

– Как же ты его выплачивать собираешься?

Гриша вспомнил про приговор Вадима Лойченко, которому суд назначил выплату в 274 миллиона рублей и представил себе реакцию такого же офицера службы исправления наказания в лагере, куда приедет отбывать свой срок несчастный юрист.

На маленькой, по меркам Бутырки, местной «сборке» было сильно накурено и душно. После долгого пути по железной дороге, стресса на вокзалеи поездки в крайней тесноте автозака курильщики, наконец, смогли достать столь желанные сигареты и вдоволь насладиться сладким ядом никотина. Удовлетворив потребности, перешли к шуткам, анекдотам и веселым историям из жизни заключённых. Григорию явно не хватало кислорода в задымленном узком пространстве, и от этого он испытывал жуткий дискомфорт, несмотря на весёлую атмосферу в камере сборки. Когда завели очередного человека, он обратился к сотруднику ПФРСИ: «Скажите, пожалуйста, а у вас есть камеры для некурящих?»