Книга Сборщики ягод, страница 30 – Аманда Питерс

– Тут просто безделушки, память о нашем детстве. Я заберу их с собой в Бостон. – Она поставила коробку на землю рядом с машиной.

Я спустилась с крыльца и пошла к ней.

– Можно посмотреть?

– Нет-нет. Не стоит. Ничего интересного. – Она открыла дверцу и наклонилась, чтобы взять коробку.

– Я тебе помогу.

– Сама справлюсь, Норма. Не хочу тебя отрывать.

– Покажешь мне их когда-нибудь потом?

Она поставила коробку на заднее сиденье рядом с платьями матери, которые собиралась отдать женской группе, с которой работала, и мне бросилась в глаза ее старчески сгорбленная спина.

– Может, когда-нибудь. – Она улыбнулась и захлопнула дверцу.

– Хорошо, мне бы хотелось посмотреть… когда-нибудь.

Она похлопала меня по руке, задержав на несколько секунд свою морщинистую ладонь, а потом вернулась в дом. Я немного постояла, взглянула через стекло на коробку на заднем сиденье и пошла за ней следом.

* * *

К тому времени, когда у меня появилась свобода, мои сны выцвели, как акварель, долго висевшая на солнце. Цвета поблекли, ночь потеплела, голоса птиц и ночных зверей стихли, страх и смятение притупились. И хотя я никогда не забывала о них, сны стали занимать все меньше места в моей жизни. Сначала освободившееся место заполнили церковный лагерь и катание на велосипеде, а потом футбол и мальчик по имени Джон, старший брат Рэндалла. От него хорошо пахло, а когда он впервые поцеловал меня, то оказался на вкус как лакрица – сладкий и немного острый, и этот вкус еще долго стоял у меня во рту.

Уверена, чем старше я становилась, тем сильнее матушку мучали головные боли. Чем больше времени я проводила вне тщательно прибранного дома, тем чаще она укладывалась в постель с пузырьком тайленола и теплой мокрой тряпкой, закрывающей глаза. Отец смирился с моей свободой, хотя и требовал соблюдения определенных правил.

– И где же ты побывала сегодня? – он положил салфетку на колени, а я отпила воды.

– Мы с Джанет были в парке, погуляли там немного. Потом пошли в библиотеку. – Я кивнула на стопку книг на столе.

– Говорят, у водохранилища подростки собираются? – Мать попыталась, чтобы это прозвучало как утверждение, но мы все понимали, что это вопрос.

– Я туда не хожу, мама. – Она ответила недоверчивым взглядом, и я пожала плечами. – Клянусь, не хожу.

– Мы тебе верим, Норма. Доедай, – сказал отец.

Я не врала и действительно не ходила на водохранилище, но, думаю, мать никогда не верила моим словам. Тетя Джун постоянно просила ее успокоиться, но, казалось, от этих увещеваний та только нервничала еще больше.

Тетя Джун приехала к нам в гости на выходные в первый теплый день мая – той весной мне исполнялось шестнадцать, – а я опоздала домой к ужину на пять минут. Мать ждала у двери и лишь недоверчиво взглянула на меня, когда я сказала, что сидела в библиотеке и забыла о времени. Тетя Джун подошла к ней сзади и поцеловала в раскрасневшуюся от волнения щеку.

– Ты так себя до смерти запугаешь, Линор, – сказала она, подмигнув мне.

Мать, ломая руки и закатывая глаза, отошла в сторону и впустила меня в дом.

– Ты просто не понимаешь, как трудно быть матерью, Джун. Сколько приходится волноваться.

Тетя Джун не стала продолжать разговор, лишь улыбнулась мне, когда мы выставляли на стол картофельное пюре, окорок, печеную морковку с медовым соусом и домашний хлеб.