Книга Сборщики ягод, страница 2 – Аманда Питерс

Посреди всей этой ржавчины и запустения высился дом мистера Эллиса. Он стоял на углу, где от Девятки отходила грунтовая дорога, которая вела на другой берег озера, куда не ходили индейцы, – по воскресеньям там купались и устраивали пикники белые, и их кожа обгорала до волдырей под слабым солнцем штата Мэн. Спустя годы, еще до того, как снова уехал, я вспоминал тот дом будто картинку из книги или журнала, на которую смотришь, пока ждешь автобуса или сидишь в приемной врача. Над въездом нависали высокие клены, а длинный прямой ряд сосен отделял дом от лагеря рабочих – чтобы не подсматривали, – хотя мы, конечно, пытались.

– Бен, зачем им вообще дом, если в нем сплошь окна? – спросил я брата.

– Людям нужна крыша над головой. Здесь зимой тоже холодно, как и у нас.

– Но столько окон! – недоумевал я.

– Окна дорого стоят. Они хотят, чтобы все видели, что они богатые.

Я кивнул в знак согласия, хотя и не очень понял.

Мне, выросшему в маленьком домишке с тесными комнатами и протекающей крышей, этот белоснежный красавец с красной отделкой и двумя колоннами по бокам от парадной двери, который перекрашивали каждые два года, казался роскошным особняком. Вернувшись много лет спустя, когда мистер Эллис уже давно умер от сердечного приступа, и взглянув новыми глазами, я увидел, что это обычный двухэтажный дом с эркером.

В то лето, когда пропала Рути, мы приехали в середине июля, когда поля устилал сплошной ковер из зеленых листьев и мелкой лесной ягоды. Мы все еще были в радостном настроении с дороги и не вспоминали о долгих днях тяжелой работы в прошлые годы. Папа высадил нас, выгрузил продукты, которых должно было хватить на восемь-двенадцать недель, и в тот же день уехал. Шлейф пыли, казалось, тянулся за ним до самой границы. Он поехал в Нью-Брансуик за другими работавшими каждое лето сборщиками. Им он доверял. Старик Джеральд с женой Джулией, близнецы Хэнк и Бернард, которые всегда усердно трудились и держались особняком, вдова Агнус и шестеро ее детей, все крупные и сильные, а еще Фрэнки, пьяница. Смешной человечек, боявшийся медведей и темноты, и так себе работник.

Папа всегда говорил:

– Как говорит ваша мама, даже таким, как Фрэнки, нужны деньги и занятие в жизни, хотя бы на восемь недель.

– Я собираю больше него, папа, – сказал я, кивнув на Фрэнки, который рассеянно закинул в рот ягоду, – а он съедает половину того, что собирает.

– Есть люди, Джо, которым дают послабление. Сам знаешь, ребенком он чуть не утонул, а потом и вырос немного не таким, как все. Фрэнки ни в чем не виноват. Должно быть, у Бога на него другие планы, и мы принимаем его таким, какой он есть. Ему нужно каждое лето работать, как и нам. Он любит приезжать сюда, чтобы посидеть у костра и заработать немного карманных денег. Фрэнки ждет этого весь год.

– Да, но, папа… – начал я, недовольный тем, что Фрэнки давали за работу деньги, а я, хоть и собирал больше, получал лишь новую одежду к школе в сентябре.

– Никаких «но». Иди работай дальше и не обижай Фрэнки. Еще неизвестно, может, и тебе самому когда-то понадобится одолжение.

Пока папа на своем пикапе ездил за остальными, мы, под требовательным и ничего не упускающим взглядом мамы, убрали во времянке и разбили лагерь.

– Эй, мальчики, повыдергивайте-ка траву, которая проросла сквозь крыльцо. Пусть будет немного поаккуратнее.