Книга Сборщики ягод, страница 119 – Аманда Питерс

Я осторожно села, не зная, что сказать. Было странно слышать, как кто-то другой называет меня Рути. Всю дорогу из Бостона в Новую Шотландию я снова и снова повторяла это имя – шепотом, громким голосом, пару раз выкрикивала, даже назвалась Рути в придорожном кафе в Нью-Брансуике. Оно звучало уже почти знакомо, как будто стало наконец моим.

– Рути? Все нормально? – Мэй присела на кровать напротив рядом с Беном.

– Да, извините. Просто меня никогда раньше не называли Рути.

– Тебя называли Рути много раз, просто ты не помнишь. Но не бойся, зато мы помним.

– Да. Прости. Ты, конечно, права. Просто я…

– Потрясена, – вставила Мэй, не дождавшись продолжения.

– Да, потрясена и счастлива, что я здесь. Очень-очень счастлива.

– Погоди, сейчас еще мама проснется. Надеюсь, она не умрет от радости.

Мэй и Бен рассмеялись, и Джо попытался присоединиться к ним. Я тоже засмеялась в надежде, что мой смех просочится в трещины этого дома, которого меня лишили. Я не знала, на своем ли месте здесь, в этом доме, с этими людьми. Но, с другой стороны, и про дом, в котором выросла, ничего такого сказать не могла. Конечно, узнать это невозможно и думать – пустая трата времени. Но я все равно думала. Пыталась представить, что могло бы быть, если бы я не сидела на том камне, если бы не была такой тихой и доверчивой. В то же время мне было стыдно думать об этом, стыдно предавать память родителей, стыдно за то, что я не рассказала своей вновь обретенной семье о тете Джун и Элис, о том, как меня любили, пусть и иначе.

– Мэй, ты не достанешь ботинки Рути? – Джо указал на шкаф.

Мэй залезла в шкаф и вытащила пару детских ботиночек. Из одного торчала кукла, сделанная из носков. Глаз-пуговичка висел на одной нитке. Мэй сдула пыль и вручила их мне.

– Это твои, – сказал Бен. – Мама не позволяла их выбросить.

Я провела пальцем по старой, потрескавшейся коже. Было сложно поверить, что когда-то я носила такие малюсенькие ботинки. Мэй наклонилась ко мне и вытащила куклу, разгладила ее сделанные из пряжи волосы, старые и потрепанные.

– Они так и стояли на полке с тех пор, как ты пропала. Один только раз я достал их, чтобы показать Лее. – Джо начал задыхаться и закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

– Лее?

– Лея – дочь Джо. Хорошая девочка. Лучше нас всех, думаю, – объяснила Мэй.

– Конечно, – прошептал Джо, не открывая глаз. – Ты с ней еще познакомишься. Она теперь все время приезжает.

Я не знала, что мне делать с ботиночками и куклой. Поставив ботиночки рядом с собой на кровать, по причинам, ведомым только высшим силам, я поднесла куклу к носу и втянула в себя воздух. За пять десятилетий на полке вдали от полей Мэна запах костра и летнего вечера так и не выветрился. Возможно, кукла пахла лишь пылью, но в тот момент она вернула меня домой.

– Пожалуй, мы с Беном займемся ужином и оставим вас вдвоем, чтобы вы снова познакомились. – Мэй встала и поманила Бена за собой.

Выходя, он опустился на колени и обнял меня.

– Я знал, что это была ты. В Бостоне. На демонстрации. Я знал, что это ты.

Несмотря на возраст, Бен все еще оставался сильным мужчиной, и его объятие было крепким, казалось, он мог бы поднять весь мир.

– Прости, что не узнала тебя, – я почувствовала подступающие слезы, которые жгли меня изнутри, выталкивая стоявший в горле комок вверх, к глазам.