Книга Вторая жизнь Мириэль Уэст, страница 101 – Аманда Скенандор

– Когда это прошло? Гнев, я имею в виду.

Фрэнк пожал плечами. Он был на целую голову выше ее, поля шляпы заслоняли его лицо от света фонарей.

– Иногда я все еще его ощущаю.

– Значит, это маска? Мистер Беспечный Счастливчик.

Он снял головной убор и провел рукой по волосам, растрепав приглаженные пряди. Теперь она могла видеть выражение его лица: брови, сдвинутые на переносице и сосредоточенный взгляд.

– Нет. И это тоже я.

Мириэль нахмурилась.

– Вот что я ненавижу больше всего. Как эта… – Она понизила голос, хотя в пределах слышимости никого не было. – …эта болезнь расщепляет тебя на двух людей. Не будь ее, ты был бы просто… собой.

– Нельзя позволить ей так расколоть тебя, иначе сойдешь с ума. Поверь мне. Кроме того, даже если… – Он сделал паузу и сверкнул своей искренней улыбкой. – Даже когдаты вернешься домой, ты уже не будешь тем человеком, каким была раньше. Тут нет двух путей. С болезнью или без нее, жизнь не так уж чертовски длинна. С таким же успехом можно извлечь из этой ситуации максимум пользы или хотя бы попытаться. Где бы ты ни был.

– Ты говоришь, как коммивояжер.

Он смущенно улыбнулся.

– Сестра Верена дала мне этот совет. В самом начале. Когда для меня не существовало ничего, кроме гнева.

Их шаги эхом отдавались в ночи, пока Мириэль обдумывала его слова. Из ночных ресторанов, мимо которых они проходили, доносились ароматы специй. Она не могла представить его таким обозленным. И она, конечно, не могла представить сестру Верену, дающую такойдобрый, мудрый совет.

– Не может быть, чтобы сестра Верена сказала «чертовски».

Он рассмеялся.

– Мне захотелось добавить немного красок ее словам.

Они свернули в переулок и остановились перед неказистой дверью, по бокам которой виднелись ржавые мусорные баки и заплесневелые ящики. Фрэнк оглянулся через плечо, затем постучал четыре раза.

В переулке пахло мочой и гниющим салатом. За осыпающейся со стен штукатуркой виднелась кирпичная кладка. Мириэль не была новичком в проникновениях через черный ход, но большинство заведений, которые они с Чарли часто посещали, могли похвастаться более приятными входами.

По прошествии почти минуты дверь открылась ровно настолько, чтобы мужчина с плоским лицом смог высунуть голову.

– Чего надо? – спросил он по-английски с сильным акцентом.

– Un jeu de billiard c’est tout[65], – произнес Фрэнк.

Мириэль проследила за взглядом мужчины вниз. Фрэнк держал сложенную купюру между двух своих уродливых пальцев. Мужчина нахмурился, и сердце Мириэль дрогнуло. Он переводил взгляд с нее на Фрэнка прищуренными глазами-бусинками.

– Un jeu de billiard,– повторил он, фыркнув, забрал деньги и впустил их.

Они последовали за ним по короткому коридору в тускло освещенную прокуренную комнату. Вдоль одной стены тянулся бар, окаймленный разномастными табуретками. Бильярдный стол располагался в другой стороне комнаты, напротив небольшой танцплощадки, окруженной столиками. На возвышении в дальнем конце играл оркестр. Несколько пар кружили на танцполе.

С потолка свисали простые лампочки, увенчанные жестяными абажурами. Стены были оклеены плакатами, потемневшими от дыма и загибающимися по краям. Ничего похожего на хрустальные люстры и обитые бархатом клубы, к которым привыкла Мириэль. Музыка тоже была другой. Более грубой. Смех участников вечеринки менее сдержанным.