Книга Вторая жизнь Мириэль Уэст, страница 104 – Аманда Скенандор

– Мне повезло. Чертовски повезло. Часть дождевой воды, должно быть, попала внутрь, когда она катилась по грязи. Приглушила взрыв. Однако этого звука было достаточно, чтобы напугать немцев. Они выскочили из своих окопов прямо под прицел наших артиллеристов. Бой длился меньше часа. По крайней мере так мне сказали. Я очнулся на следующий день в полевом госпитале в бинтах до подмышек и ничего не мог вспомнить, только звук – бах!

Мириэль ахнула, когда он произнес последнее слово.

– Ничего себе! – воскликнул один из молодых людей, а затем, после паузы, поинтересовался: – А вторая история?

Фрэнк пожал плечами и снова взял свой стакан.

– Я прокаженный.

Изумление на лицах парней сменилось замешательством. Затем Кривой Нос рассмеялся. Остальные тоже. Глубокий, хриплый смех, заполнивший тяжелую тишину. Они похлопалиФрэнка по спине и крикнули бармену, чтобы тот принес еще порцию выпивки для героя войны и его девушки.

Они задали Фрэнку еще несколько вопросов о войне, прежде чем отправиться в другое заведение, подпольно подающее алкоголь.

– Герой войны, да? – спросила Мириэль, когда они ушли.

– Не все сказанное было ложью, – улыбнулся Фрэнк. – Но именно я был тем глупцом, который развлекался с гранатой. Пяти дней в грязной траншее достаточно, чтобы перестать соображать. Я выбросил ее, как только понял, что натворил, так что никто не пострадал. И будь я проклят, если это не спугнуло немцев и они не повылазили из своих нор. Это единственная причина, по которой меня не отдали под трибунал.

Он рассмеялся.

– С чего ты решил, что те люди поверят именно в эту историю?

Его глаза потемнели, и он сделал еще глоток.

– Хорошую ложь всегда легче переварить, чем правду.

Мириэль посмотрела на свой стакан. Почти весь лед растаял. Так же, как и ее гнев. Правильно это или неправильно, но слух, который распустил Чарли, был именно таким: люди легко его проглотили. Правда никогда не станет удобоваримой.

Она повернулась к Фрэнку и подняла свой хайбол.

– Тогда за ложь!

Он чокнулся своим стаканом с ее, и они выпили.

Музыка заиграла снова, джазовый ритм разлился по ее телу, как горячий пунш в холодный день. Рядом с ней Фрэнк в такт постукивал ногой.

– Ты… э-э… хочешь потанцевать? – спросила она.

Судя по тому, как его нога дрогнула, ее слова удивили их обоих. Его взгляд скользнул по сплетению танцующих тел, затем вернулся к ней. Он протянул руку.

Мириэль внутренне собралась, не давая нервам снова подвести ее.

Сначала она никак не могла отделаться от ощущения его неровной кожи и скрюченных пальцев. Когда на танцполе он повел ее влево, она двинулась вправо и споткнулась на простых шагах. Другая его рука лежала на ее талии словно бугристый камень. Песня без паузы перешла в следующую, и после нескольких раскачивающих тактов она почувствовала, что расслабляется. Ее рука удобно устроилась в его ладони. Она старалась не сжимать пальцы слишком сильно, но в остальном вскоре забыла о неловкости. Он был хорошим танцором – почти таким же, как Чарли, – и она не могла не представить, каким популярным он, вероятно, был в военные годы. Красивые голубые глаза, темные волнистые волосы, аккуратно отглаженная униформа…Должно быть, француженки падали в обморок.

До того момента, как нагрянула болезнь.

Она прогнала эту мысль из головы, пока та не испортила момент. И вскоре все, кроме музыки, покачивания их тел и топота ног, исчезло. Они протанцевали еще две песни, прежде чем пришло время уходить. И на эти несколько минут она была не прокаженной Полли и не матерью-кукушкой Мириэль. Она была само движение.