Книга Место каждого. Лето комиссара Ричарди, страница 58 – Маурицио де Джованни

— Синьор, я задал вам вопрос. Прошу вас, ответьте мне, — напомнил Ричарди.

Этторе повернулся к комиссару и взглянул ему в лицо. Теперь сын герцога уже не улыбался.

— К сожалению, ее убил не я, если это то, что вы желаете узнать. Я должен был бы это сделать и мог сделать тысячу раз за эти десять лет. Бог знает, что я этого хотел. Но я не убил ее — может быть, из-за страха, а может быть, наоборот, проявил этим мужество, не знаю. И если она умерла в ночь с субботы на воскресенье, то я не был дома, когда она умерла. Я вернулся домой на рассвете и сразу прошел сюда.

Майоне казался полусонным: таким он выглядел всегда, когда был полностью сосредоточен.

— Извините меня, — заговорил он. — Я хотел бы задать вопрос. Есть ли у вас пистолет? И не известно ли вам, есть ли он у вашего отца? Короче говоря, есть ли в доме оружие?

— Нет. Никакого огнестрельного оружия в этом доме нет. Я хорошо помню, что где-то должна лежать сабля: мой отец когда-то был офицером. Но пистолета нет.

После этих слов наступила тишина. Даже насекомые на мгновение перестали жужжать.

— А где вы провели эту ночь? — спросил Ричарди.

Этторе выдержал взгляд его прозрачных глаз и ответил:

— Это не касается вас, комиссар. Если у вас нет других вопросов, я должен вернуться к моим растениям. До свидания.

Снова проходя через комнату, Ричарди заметил в ней большую пожелтевшую, раскрашенную от руки фотографию в рамке. Она висела на почетном месте над письменным столом. Это был портрет пожилой женщины. Взгляд у нее был гордый, нос крючковатый, как у Этторе, и такая же, как у него, линия рта. В сложенных под грудью руках она держала молитвенник.

На безымянном пальце левой руки можно было рассмотреть золотое кольцо с гербом.

Джулио Коломбо увидел сквозь стекло витрины подходившую к магазину Энрику. «Как она похожа на мать», — подумал он. За два дня его покой нарушили два раза — и по противоположным причинам.

Оказаться лицом к лицу с дочерью ему было трудней, чем с женой. Перед Энрикой он чувствовал себя виноватым. Званый вечер не удался именно из-за ее упрямого молчания. Она все время хмурилась и смотрела на окно, хотя мать пыталась вовлечь ее в разговор, расхваливая ее способности хозяйки и культурность. Впрочем, ему самому не слишком понравился сын супругов Фьоре. Этот молодой человек умом не отличается: испортил ему вечер долгим рассказом о новейших моделях автомобилей. Чуть ли не научный доклад прочитал! Эта тема интересовала Джулио меньше любой другой: синьор Коломбо был убежденным сторонником теории, согласно которой эти ужасные шумные штуковины необратимо разрушали город.

После обеда, когда все уселись в гостиной, лучше не стало. Мать завладела разговором и болтала обо всем городе, в первую очередь о главном событии дня — убийстве герцогини ди Кампарино. Сын гостей сел вплотную к Энрике, почти ей на спину, и ни на секунду не переставал шептать что-то на ухо. Так вести себя неприлично, особенно при первой встрече. Джулио хотел дать понять, что не желает терпеть такое обращение с дочерью, но гневный взгляд жены остановил его. И он послушно притворялся, будто ничего не замечает. Бедная Энрика, насколько могла, отодвинулась к спинке дивана, но неумолимый Себастьяно последовал за ней. Просто кошмар! Когда эти трое наконец ушли, Джулио вздохнул с облегчением и приготовился к неизбежному разговору с дочерью. Но Энрика сразу же ушла в свою комнату, даже не поцеловав его на ночь. На его памяти это был первый такой случай. Поцелуй дочери был для него утешением, от которого неприятно отказаться.