Книга Место каждого. Лето комиссара Ричарди, страница 56 – Маурицио де Джованни

— Рад познакомиться. Я Этторе Муссо.

— И мы рады знакомству с вами, герцог. Я бригадир Майоне из управления полиции Неаполя, а это мой начальник, комиссар Ричарди. Примите соболезнования по случаю вашего горя.

Молодой человек изумленно посмотрел на них, словно не понял, о чем говорил Майоне. А потом рассмеялся:

— Ну, это слишком! Простите меня, синьоры, но это действительно смешно! Мое горе, вы сказали? Соболезнования?

Майоне озадаченно взглянул на Ричарди, но тот смотрел на Этторе. Выражение лица комиссара не изменилось. Закончив смеяться, сын герцога заговорил снова:

— Извините меня. Мое поведение совершенно непростительно. Прошу вас, садитесь. Выпьете что-нибудь? Или, может быть, закусите?

Сказав это, он сам сел на один из трех стульев из кованого железа, которые стояли возле облицованного плиткой столика. В центре столика стояли кофейник и блюдо со сладкими булочками и джемом. Виноватым тоном Этторе объяснил:

— Это поздний завтрак. Боюсь, вчера я лег спать очень поздно, потому что проснулся лишь недавно. Чем я могу вам помочь?

Полицейские тоже сели. Этторе Муссо вел себя доброжелательно, и это место было приятным. Недавно политые растения укрывали сидящих своей тенью, выделяли влагу и приносили прохладу. Ричарди заметил, что в углу, где стоял столик, нет насекомых, хотя в остальной части террасы слышно их жужжание. Этторе угадал его мысль и сказал:

— Браво, комиссар! Вы это заметили? Чтобы вокруг вас не было насекомых, достаточно знать, какие растения посадить там, где вы решили проводить время. Нужно не сажать рядом цветы: на расстоянии они тоже красивы, и запах все равно долетает сюда.

Разговаривая, он взял с блюда булочку, намазал ее джемом, теперь откусывал от нее и с удовольствием жевал. Майоне почувствовал, что симпатия, которую он инстинктивно начал чувствовать к Этторе, теперь исчезла.

Наконец заговорил Ричарди:

— Не могу ли я спросить вас о причине вашего смеха, герцог? Я не заметил ничего смешного в словах бригадира. Может быть, в этом виновато мое плохое чувство юмора.

Этторе промолчал. А потом засмеялся снова — так, что на столик посыпались крошки булки.

— Нет, оно не виновато. Извините меня еще раз. А причина смеха проста: известие о смерти… жены моего отца было, возможно, лучшей новостью, которую я услышал за последние годы. Вот почему мне было смешно слышать от вас все эти слова соболезнования.

Ричарди посмотрел ему прямо в глаза, желая убедиться в истинности того, что услышал.

— Как же так? Известие о смерти, к тому же насильственной смерти, еще молодой женщины. Как это может быть хорошей новостью, герцог?

Этторе шевельнул рукой, словно отодвинул от себя движением ладони ненужную вещь.

— Очень прошу вас, комиссар, называйте меня Этторе или Муссо, но без титулов. Поверьте мне, они для меня — что-то очень далекое. Вы спросите, как это могло случиться? Проще простого: я ненавидел эту женщину. Ненавидел всем сердцем и всей душой. Разве я не говорил вам об этом?

На какое-то время наступила тишина: всем было неловко. Этторе, используя паузу в разговоре, спокойно продолжал есть свой завтрак и пить изящными глотками кофе. Бригадиру и комиссару казалось невероятным, что этот человек на следующий день после того, как в его доме произошло убийство, так искренне признался в ненависти к жертве этого преступления. Оба решили, что у него, должно быть, есть железное алиби.