Книга Место каждого. Лето комиссара Ричарди, страница 35 – Маурицио де Джованни

Бамбинелла жил в полуразвалившейся мансарде, в конце переулка, недалеко от проспекта Виктора-Эммануила. Из его окна был виден край поля, граничившего с холмом Вомеро, а с другой стороны можно было увидеть клочок моря. Ясно и без слов, что Майоне, придя к нему, промок от пота после долгого подъема по сотне ступеней и был голоден как волк.

И ясно без слов, что Бамбинелла в этот момент что-то ел.

Все должно быть нормально. Все должно быть таким же, как каждый день.

Ты убралась в доме: пусть никто никогда не сможет сказать, что о детях плохо заботятся или что на сундуке слой пыли толщиной в палец. Пусть никто не сможет сказать, что занавески в пятнах или что простыни грязные.

Ты вышла, чтобы купить продукты, из которых приготовишь еду. И теперь несешь домой пакет макарон, хлеб, помидоры. Ты должна приготовить хороший завтрак, а потом хороший обед. А завтра приготовишь еще один завтрак и еще один обед. И еще раз, и еще, потому что он вернется домой. Он будет сидеть напротив тебя и улыбаться тебе. Все снова будет как раньше. Все будет как было.

Жарко, а ты идешь под свирепым палящим солнцем, нагруженная свертками. У тебя немного кружится голова, и никто не помогает тебе.

Но ты все равно улыбаешься.

— Бригадир! Какое удовольствие видеть вас! Будьте как дома. Проходите, садитесь сюда, на пуф, рядом со мной. Вы не будете против, если я продолжу есть? Именно сегодня я умираю от голода, несмотря на то что стоит такая жара. Вы позволите?

Комната закружилась у Майоне перед глазами, и он повалился на большую камчатную подушку.

— О боже! Бригадир, вы хорошо себя чувствуете? Вы очень бледны. Идите сюда, я дам вам немного воды с сахаром!

Майоне слабо помахал рукой перед лицом:

— Нет, нет, не надо. Это от жары. Скажи лучше, что это ты ешь.

— Я приготовил себе блюдо макарон. Я знаю, что должен следить за своей фигурой, но, кажется, уже вам говорил, сегодня мне, непонятно почему, хочется есть. Я ждал, что придете вы, такой крупный мужчина, и, должно быть, посчитал, что должен набраться сил.

— Я тебе уже тысячу раз говорил, чтобы ты не позволял себе вольностей. Ты это понял или нет? Ты же знаешь, что я никогда не занимаюсь этим даже с… такими женщинами, как ты, тем более не займусь с тобой! Кстати, что это ты мне сказал… в общем, как получилось, что ты меня ждал? Кто тебе говорил, что я должен прийти?

Бамбинелла изящным движением запахнул шелковое кимоно на груди и прикрыл рот рукой, чтобы скрыть усмешку.

— Никто мне этого не говорил. Но все знают, что вчера была убита герцогиня ди Кампарино, и одна моя приятельница, которая служит в особняке напротив, сказала мне, что на место убийства приходили вы и ваш комиссар. Как же так, вы работаете даже в воскресенье?

Майоне полулежал на подушке и обмахивался своей фуражкой.

— Я что, обязан отчитываться перед тобой? Ничего не поделаешь: в этом городе стоит листу на дереве шелохнуться, как все сразу об этом узнают. Я спрашиваю себя: как можно делать такую работу, как моя, если живешь словно посреди рынка? Но ты все-таки прав: я здесь для того, чтобы узнать, не можешь ли ты мне что-нибудь сказать об этой герцогине. В квартале, как обычно, кажется, что никто ничего не знает, но все знают все.

Бамбинелла копался в оставшихся на блюде макаронах, а Майоне смотрел на них голодным взглядом.