Книга Место каждого. Лето комиссара Ричарди, страница 102 – Маурицио де Джованни

Дежурный со стуком закрыл рот и ответил:

— Не беспокойтесь, комиссар, пошлю сейчас же.

Как только они вышли из ворот управления и повернули за угол, Ливия засмеялась, продела свою руку под локоть Ричарди и сказала:

— Ты видел? Хорошо я сыграла? Похоже, я тоже могла бы служить в полиции.

Комиссар взглянул ей в лицо. Оно было действительно великолепно. Улыбка освещала его черты, умело подчеркнутые легким макияжем. Но дело было не только в красоте и улыбке. В глазах Ливии, когда она смотрела на Ричарди, сиял свет. Ричарди вспомнил свою первую встречу с ней в связи со смертью ее мужа. Тогда ее взгляд был затуманен болью и сожалением. Этот взгляд, в котором отражались боль и горе, был ему знаком, потому что так смотрят и живые, и мертвые. Потом взгляд Ливии стал меняться, особенно когда рядом с ней находился он. Постепенно туман исчез из глаз Ливии, и сейчас она была похожа на девочку, которая только что получила то, чего желала.

— Но как ты решилась прийти сюда? Как узнала, что в это время еще застанешь меня в кабинете?

Она опять засмеялась:

— Ты же всегда работаешь допоздна! Ты разве не помнишь, что сам сказал мне об этом? А чтобы не ошибиться, я пришла в семь часов.

— В семь? Да ведь уже больше девяти! И что ты делала все это время?

— Два раза прочла номер «Доменика дель Коррьере» трехнедельной давности. Кроме него, в зале ожидания при проходной были только протоколы и регистрационные журналы. И немного поболтала с твоим дежурным. Правда, говорила только я: когда он начинал отвечать, смущался и сбивался с мысли.

— Могу себе это представить! Ты явно не из тех людей, с которыми бедный Капеццуто разговаривает каждый день. И все-таки я повторяю свой вопрос: как ты оказалась здесь?

Теперь они шли по улице. Ливия продолжала улыбаться. Ее веселье и красота привлекали к ней и Ричарди взгляды прохожих.

— Если хочешь быть невежливым, будь: сегодня волшебная ночь, — заявила она. — Ты когда-нибудь видел столько звезд? Я не позволю тебе испортить мне настроение. Я решила похитить тебя на один вечер. А поскольку я знаю, что ты никогда не придешь ко мне, я сама пришла к тебе. Я хочу увести тебя в красивое место и выпить чего-нибудь шипучего, хочу смотреть на тебя и хочу, чтобы ты смотрел на меня, хочу смеяться и хочу, чтобы ты смеялся. Покорись мне!

Ричарди взглянул вверх. Действительно, в небе сияли тысячи звезд. Ночной воздух был нежен: горячий ветер унес часть сырости. «А почему бы и нет? — сказал себе Ричарди. — Ты ведь хотел быть с ней не таким грубым, если встретишься снова». Его мысль полетела со скоростью стрелы: на Энрику, потом на молодого мужчину, шептавшего ей что-то, и, как стрела, описавшая круг, вернулась к его ногам.

— Хорошо, — сказал Ричарди. — Я уступаю насилию. Но не будем сидеть допоздна: у меня завтра длинный рабочий день.

— И трудный. Точно такой же, как все другие, — договорила за него Ливия. — Не волнуйся: я отниму у твоего сверхсекретного расследования не больше двух часов — только время на то, чтобы что-нибудь съесть.

Ресторан, куда они пошли, располагался у самого входа в галерею. В него заходили певцы после спектаклей в театре Сан-Карло. Было странно, что Ричарди, живший в Неаполе и работавший поблизости, не знал об этом месте, а с Ливией, которая жила за шестьсот километров отсюда, хозяйка ресторана поздоровалась как с доброй знакомой.