Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 135 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Гулко, тяжело, как кулаком по стальному листу. Звук прошёл через металл и отдался в полу, в стенах, в моих зубах. Потом лязгнули запоры, один за другим, с тем механическим щелчком, который издают гидравлические фиксаторы при отключении. Раз. Два. Три. Четыре.

Гермодверь дрогнула и поползла вверх.

Медленно, с натугой, сантиметр за сантиметром, открывая щель, из которой ударил белый свет тактических фонарей. Яркий, слепящий после красного полумрака, он резанул по глазам, и я прищурился, но не отвернулся. Сапёр никогда не отворачивается от того, что перед ним.

Первым влетел дрон. Маленький квадрокоптер размером с ладонь, с камерой на подвесе, юркнувший в щель между дверью и полом и зависший под потолком, как механическая стрекоза. Его объектив повернулся ко мне, мигнул красным огоньком и замер.

Потом дверь поднялась достаточно, чтобы пропустить людей.

Двое. Бойцы ЧВК в полной тактической выкладке. Противогазы с панорамными визорами, бронежилеты с керамическими пластинами, короткоствольные автоматы с подствольными фонарями и лазерными целеуказателями. Красные линии лазеров шли через туман, скользнули по клеткам, по каталкам, и нашли меня.

Две красные точки легли на грудь. Одна чуть выше сердца, вторая на живот.

— Контакт, — голос за стеклом противогаза звучал глухо, по-деловому. — Вижу цель. Оружия нет, в руках… провода?

Я стоял неподвижно. Руки разведены. Пять сантиметров между жизнью и взрывом.

Бойцы расступились, и в проём вошёл третий.

Невысокий. Худощавый. Белыйхалат поверх тёмного костюма, и от этого сочетания веяло чем-то неприятно знакомым, как от врача, который выписывает лекарства, зная, что они не помогут.

Лицо закрывал прозрачный респиратор с массивными фильтрами по бокам, но глаза за стеклом были видны отчётливо. Светлые, водянистые, с тем выражением холодной брезгливости, с каким энтомолог рассматривает таракана, выползшего из-под холодильника.

Полковник Штерн.

Он остановился в трёх шагах от меня. Окинул взглядом комнату, туман, сломанную панель медгазов, свистящую трубку с кислородом, разбитый маячок, провода в моих руках. Глаза задержались на манометре, стрелка которого лежала в красной зоне.

И вернулись ко мне.

— Инженер, я полагаю? — голос через мембрану респиратора звучал глухо и механически, как из старого радиоприёмника. — Ты доставил мне много хлопот. Бросай свои игрушки и ложись на пол. Может быть, я оставлю тебе мозг.

Я не двинулся.

Чуть свёл руки. На сантиметр. Между оголёнными жилами проскочила искра, маленькая, ярко-синяя, с сухим электрическим треском, от которого воздух в помещении словно вздрогнул.

Бойцы дёрнулись. Стволы автоматов качнулись вверх, пальцы побелели на спусковых крючках. Один из них шагнул назад, к двери.

— Стой где стоишь, полковник, — мой голос был хриплым от задержанного дыхания и газа, который всё-таки просачивался в лёгкие, но слова выходили чётко, как пули из нарезного ствола. — В этой комнате тридцать два процента кислорода. Аэрозоль твоего «Морфея» в такой среде классифицируется как объёмно-детонирующая смесь. Знаешь, что это значит? Вакуумная бомба. При замыкании цепи рванёт на четыре кило тротила. Зона поражения, весь твой сектор. Стены бетонные, ударная волна пойдёт по коридорам. Всё, что внутри, превратится в фарш.