Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 136 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Тишина.

Только свист кислорода из сломанной трубки и далёкое шипение «Морфея» из вентиляции. Сирена где-то за стенами продолжала выть, но здесь, в этом кафельном склепе, повисла такая тишина, что я слышал, как бьётся сердце ближайшего бойца ЧВК. Частое, нервное. Сто сорок ударов в минуту, не меньше.

— Ты физику учил, Штерн? — спросил я. — Твои бойцы выстрелят, искра от пули о металл. Я сведу руки, искра от замыкания. Даже если ты просто пернёшь неудачно в своём респираторе, статическое электричество на синтетике халатаможет дать разряд. И мы взлетим на воздух. Все. Вместе. И весь твой зоопарк, и все твои секреты, и вся твоя карьера разлетятся по джунглям ровным слоем пепла.

Штерн не шевелился. Водянистые глаза за стеклом респиратора смотрели на меня, потом переместились на манометр. Стрелка лежала в красной зоне, прижатая к ограничителю. Потом вернулись к проводам в моих руках.

Он был умный. Это читалось в том, как он считал, быстро, молча, перебирая варианты, как костяшки на счётах. Блеф или нет? Стоит ли рисковать? Сколько стоит этот сектор, оборудование, образцы, данные? Сколько стоит его собственная жизнь?

Подсчеты ему не понравились.

— А теперь, полковник, — сказал я, и искра снова треснула между проводами, синяя, злая, голодная, — давай поговорим о моём питомце. И о том, как мы отсюда выйдем.

Штерн медленно поднял руку. Бойцы ЧВК, которые уже вжимали приклады в плечи и выбирали слабину спусковых крючков, замерли. Стволы опустились на сантиметр. Потом ещё на сантиметр.

Красные точки лазеров дрожали на моей груди, как два больных светлячка.

Штерн смотрел на меня. Я смотрел на Штерна. Между нами висел туман «Морфея», свистел кислород, и пять сантиметров оголенной меди отделяли всех нас от четырёх килограммов тротилового эквивалента.

Мне казалось, или в водянистых глазах за респиратором мелькнуло что-то похожее на интерес?

Я дал ему время просчитать все варианты. Чтобы мысль, так сказать, оформилась.

Пять секунд. Десять. Достаточно, чтобы умный человек понял расклад, а дурак успел сделать глупость. Штерн был умный. Бойцы за его спиной были дураками, но послушными дураками, а это, пожалуй, важнее.

— Ты умный мужик, полковник, — сказал я, и голос через мембрану противогаза звучал глухо, бесчеловечно, как из-под бетонной плиты. — Ты умеешь считать. Взрыв здесь, это конец твоей карьеры. Всего, что ты тут собирал по кусочкам в своих стеклянных клетках.

Я чуть свёл руки. Не до искры, но достаточно, чтобы увидеть, как зрачки Штерна дрогнули, отследив движение.

— Убирай своих псов, — закончил я.

Тишина длилась три удара сердца. Моего сердца, которое колотилось где-то в районе ста тридцати, нагоняя адреналин в кровь «Трактора» и удерживая «Морфей» на расстоянии вытянутой руки от нейросети.

Штерн повернул голову к бойцам. Движение было медленным, контролируемым, как поворот орудийной башни. Он посмотрел на них, потом на меня, потом снова на них. И кивнул.

— Все на выход, — голос был ровным, без надрыва. Командный тон человека, привыкшего, что его приказы не обсуждают. — Ждать в коридоре. Дверь закрыть, но не блокировать.

Первый боец не двинулся. Красная точка лазера дрожала на моей груди, и за стеклом противогаза я видел напряжённые глаза человека, который получил приказ, противоречащий всем его инстинктам.