Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 52 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Провода сошлись у моих ног в узел, который я соединил с подрывной машинкой. Маленькая коробочка с кнопкой и предохранительной скобой, простая, как молоток, и такая же надёжная.

Я отошёл от завала.Осмотрел работу. Три заряда сидели в камнях аккуратно, почти незаметно, только тонкие провода выдавали их присутствие, змеясь по поверхности валунов к моим ногам.

— В укрытие, — сказал я, разматывая провод на ходу и отступая к «Мамонту». — Сейчас тут будет громко.

Группа отошла за корпус БТРа. Гризли встал у кормы, контролируя подходы со стороны джунглей. Фид присел за колесом. Кира осталась на дереве, но сместилась за ствол. Док, единственный из всех, наблюдал с откровенным интересом, высунув голову из-за брони «Мамонта» как зритель из партера.

Шнурок забился под днище БТРа и оттуда смотрел на меня янтарными глазами, в которых читалось мнение о людях, которые добровольно устраивают очень громкие звуки рядом с маленькими троодонами.

Я размотал провод до конца, подключил к машинке. Снял предохранительную скобу.

— Огонь в дыре!

Палец лёг на кнопку. Металл кнопки чуть утоплен, пружина под ним тугая, с характерным сопротивлением, которое не даёт сработать случайно. Нажатие требует усилия, осознанного, конкретного. Ты не можешь подорвать заряд случайно. Только намеренно. И каждый раз, когда палец давит на эту кнопку, ты несёшь за это ответственность.

Я нажал.

Земля дёрнулась. Звук пришёл не через уши, а через подошвы ботинок, через кости ног, через позвоночник, тяжёлый утробный удар, от которого качнулся «Мамонт» и посыпалась кора с ближайших деревьев. Потом накатил грохот, тройной, быстрый, как три удара кувалдой по железному листу, и в воздух взлетело облако серо-коричневой пыли, закрывшее вход в шахту непроницаемой завесой.

Осколки камня застучали по броне БТРа, по земле, по листьям, и один, размером с кулак, ударил в ствол дерева рядом с Кирой, оставив белую отметину на коре. Кира даже не шевельнулась.

Из джунглей взлетела стая чего-то крылатого, истошно вереща и хлопая перепончатыми крыльями, и ещё минуту после взрыва лес вокруг поляны гудел, трещал и шуршал потревоженной живностью, которая решала, стоит ли бежать или можно остаться.

Пыль оседала медленно, ложась на листья серым налётом. Я ждал, давая ей время, потому что лезть в пылевое облако с нулевой видимостью было паршивой идеей даже по меркам Терра-Прайм, где паршивые идеи составляли основу тактического планирования.

Когда воздух прочистился достаточно, чтобы разглядетьконтуры входа, я увидел результат.

Пробка раскололась. Замковые камни вылетели из кладки, и без их поддержки вся конструкция осела, развалилась, рассыпалась, открыв в завале рваную дыру полутора метров в диаметре. Края неровные, с торчащими обломками породы, и сверху нависала плита, массивная, тонн на пять, которая при обрушении завала сместилась и теперь опиралась одним краем на оставшиеся камни, а другим ни на что. Она держалась на трении и инерции, и любой порыв ветра, любой толчок мог столкнуть её вниз, запечатав проход окончательно.

Я подошёл к пролому и заглянул внутрь.

Темнота.

Из дыры тянуло холодным воздухом с привкусом сырости, ржавчины и чего-то ещё, сладковатого, тяжёлого, от чего «Генезис» мигнул предупреждением на периферии зрения: