Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 49 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Я вышел последним. Шнурок выскочил из-под сиденья и замер на аппарели, вытянув шею и бешено работая ноздрями. Перья на загривке встали дыбом, хвост напрягся, и я увидел, как зрачки сузились в вертикальные щели, перейдя в режим, который у кошек называется «охотничьим», а у троодонов, вероятно, назывался«беги или убивай».

Ему здесь не нравилось. Мне тоже.

Поляна, на которой встал «Мамонт», была вырублена в джунглях давно, лет десять назад, если судить по толщине молодых деревьев, успевших вырасти на её краях. Слева стена зелени, непроницаемая, сплошная, с лианами толщиной в руку и листьями размером с тазик для стирки. Справа скала, массивный выход породы серо-коричневого цвета, уходивший вверх метров на тридцать и терявшийся в кронах деревьев, которые цеплялись за его уступы корнями, похожими на пальцы скелета.

В скале, прямо по центру, был провал.

Огромный, метров десять в ширину и шесть в высоту, с рваными краями, которые когда-то были аккуратным порталом шахтного входа, а теперь выглядели как разинутая пасть чего-то, что сдохло давно, но не захлопнулось. Ржавые рельсы выходили из темноты и обрывались в трёх метрах от входа, скрученные, изогнутые, как проволока, которую мяла чья-то гигантская рука. По бокам портала висели остатки металлоконструкций, балки, фермы, обрывки кабелей, съеденные коррозией до рыжей рыхлости.

А перед входом, закупорив его плотно, как пробка бутылку, лежал завал.

Десятки валунов, от размера кулака до размера легкового автомобиля, наваленные друг на друга с плотностью, которая не бывает при естественном обрушении. Между камнями торчали куски ржавого металла, остатки крепёжных конструкций, искорёженные балки. И среди всего этого, как ёлочные игрушки в коробке с хламом, белели кости. Рёбра, длинные, изогнутые, некоторые толщиной в мою руку. Черепа, вытянутые, с пустыми глазницами и рядами зубов, которые даже в смерти выглядели так, будто могли откусить от тебя кусок.

Динозавры. Несколько, судя по количеству черепов. Погибли здесь, у входа, и их кости вросли в завал, став его частью.

— Что за нахрен, — сказал Гризли, и в его голосе я услышал то, чего не ожидал: растерянность. — По карте вход был открыт. Разведдрон снимал неделю назад. Кто это навалил?

Он стоял перед завалом, уперев руки в бока, и смотрел на каменную пробку с выражением человека, обнаружившего запертую дверь там, где обещали открытые ворота. Потом повернулся ко мне.

— Инженер! Твой выход. Что скажешь?

Я подошёл к завалу вплотную. Положил ладонь на ближайший валун. Камень был прохладным, шершавым, с мелкими кристаллическими вкраплениями, которыепоблёскивали на солнце. «Сейсмическая Поступь» молчала, не фиксируя вибраций за стеной камня. Либо в шахте было пусто, либо то, что там было, умело не двигаться.

Я активировал «Дефектоскопию».

Мир изменился.

Цвет ушёл, как вода из ванны, когда вытаскиваешь пробку. Зелень джунглей, серость скалы, рыжая ржавчина металла, всё стало контурным, прозрачным, прорисованным тонкими линиями напряжения, как на чертеже из учебника по сопромату. Камни завала подсветились сеткой, на которой каждая трещина горела голубым, каждая точка напряжения мерцала жёлтым, каждый стык между валунами был обведён пунктиром, показывающим, как распределяется вес и где конструкция держится, а где готова рухнуть.