Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 5 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

— Скворцова, марш к себе. Пиши объяснительную.Подробно. Всё, что знаешь про схемы Штерна, про поставки, про эксперименты. Даты, имена, номера партий. И чтобы ни слова за пределы базы. Понятно?

Алиса кивнула. Потом развернулась и пошла к выходу, но уже без напряжения и уставшая.

— Пойдём, — сказал Епифанов, хлопнув меня по плечу. Ладонь была тяжёлой и горячей, и шлепок по броне «Трактора» прозвучал, как удар по пустой бочке. — Нам есть о чём поговорить.

Мы двинулись к выходу. Солдаты расступались, пропуская нас, и я чувствовал их взгляды на спине, любопытные, настороженные, оценивающие. Полуторацентнеровый «Трактор», весь в пене и копоти, рядом с командиром базы, который обращался к нему на «ты». Зрелище, надо полагать, занимательное.

Шнурок семенил за мной, стуча когтями по кафелю коридора, вертя головой во все стороны и шипя на каждого, кто оказывался ближе двух метров. Маленький зелёный параноик с хвостом.

Один из солдат, молодой, с курносым лицом и нервными руками, шагнул в сторону, когда Шнурок метнулся мимо его сапога, и замахнулся прикладом:

— Пшёл вон, тварь!

Я перехватил приклад левой рукой. Мягко, без рывка, просто обхватив пальцами «Трактора» стальную трубу подствольника и остановив движение, как останавливают маятник.

— Отставить. Он со мной, — заявил я.

Солдат уставился на мою руку, потом на меня, потом на Шнурка, который из-за моей ноги шипел на него, как закипающий чайник.

Епифанов обернулся. Посмотрел на Шнурка, и брови поехали вверх, медленно, с тем выражением человека, который за свою карьеру видел многое, но динозавра на поводке у старого друга в списке виденного ещё не имел.

— Это ещё что за покемон? — спросил он.

— Трофей, — сказал я. — Ходит за мной по пятам. Пришлось усыновить.

Епифанов хмыкнул. Присел на корточки, разглядывая Шнурка, который в ответ ощетинился, расправил загривковые перья и издал звук, который при большом воображении можно было принять за рычание взрослого хищника. При маленьком воображении это было скорее бурчание рассерженного хомяка.

— Надо же, — сказал Епифанов, выпрямляясь. — Впервые вижу, чтобы троодон вёл себя как дворняга. Ладно, пусть идёт. В таком возрасте он не опасен.

Помолчал секунду и добавил:

— Даже интересно, что из этого выйдет. Зная тебя, Кучер, мы будем все приятно удивлены.

Кабинет майора располагалсяна втором этаже административного блока и, судя по обстановке, служил ему одновременно рабочим местом, столовой, спальней и, вероятно, кладовой для всего, что не влезло в оружейку.

Железный стол стоял у стены, заваленный картами, папками и пустыми кружками. На стене висела огромная топографическая карта сектора с цветными булавками и нитями, образующими паутину маршрутов, зон ответственности и чьих-то территориальных амбиций.

Рядом стоял сейф, массивный, старый, с вращающимся кодовым замком. Под потолком гудел вентилятор, лениво гоняя тёплый воздух, пахнущий бумагой, оружейным маслом и застарелым табачным дымом.

Шнурок обнюхал каждый угол, чихнул от пыли, забрался на стул у стены и свернулся клубком, обмотав себя хвостом. Янтарные глаза следили за нами из-под полуопущенных век, и через минуту он уснул, вздрагивая во сне. Набегался, наволновался. Я его понимал.

Епифанов открыл сейф, порылся на нижней полке и вытащил мутный стеклянный графин, в котором плескалась жидкость неопределённого цвета, где-то между болотной тиной и застоявшимся чаем. Следом появились два гранёных стакана, из тех, которые пережили развал Союза, три войны и, судя по щербинам на кромке, пару рукопашных схваток.