Онлайн книга «[де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм»
|
Стол стоял у дальней стены, заваленный хламом, из которого торчали обрывки проводов, несколько печатных плат и стопка засаленных накладных. За столом, за спиной Зуба, высилась большая коробка из-под чего-то промышленного, набитая всяким барахлом, торчащим из неё, как внутренности из распоротого чемодана. Я развязал рюкзак и вывалил содержимое на свободный угол стола. Груда лязгнула, звякнула, и по столешнице раскатились микросхемы, платы, куски проводки, батарейные блоки, обломки корпусов дронов и горсть мелочи, которую я сгребал по пути, не разбирая, потому что на Терра-Прайм даже мусор мог оказаться товаром, если знать, кому его предложить. Зуб затушил самокрутку о край стола, оставив на металле очередной чёрный след в компании десятков таких же, и принялся ковыряться в куче с тем ленивым профессионализмом, с которым старьёвщик перебирает принесённое барахло, заранее зная, что шедевра в куче не будет, но надеясь ошибиться. Пальцы, короткие и толстые, с въевшейся в кожу смазкой, поддевали каждый предмет, подносили к глазам, вертели, клали обратно. Лицо не менялось. Каждую деталь встречало одно и то же выражение скучающего недовольства. — Ну и чё это? — произнёс он наконец, откинувшись на стуле и скрестив руки на груди. Голос был таким же, каким я его помнил по первой встрече: тягучий, хрипловатый, с интонацией человека, которому должны все и который никому не должен ничего. — Хлам. Микросхемы горелые, батареи пустые, проводка окисленная. Косарь дам. И то из уважения к Фиду. Тысяча. За двадцать килограммов добычи, которую я тащил на горбу через джунгли, через факторию, через ночь, полную тварей, которые хотели меня сожрать, через блокпост, на котором в меня стреляли, и через карантинный блок. Тысяча кредитов. Два с половиной обеда в столовой. — Ты охренел? — спросил я. Спокойно, ровно, но с тем оттенком в голосе, от которого опытные люди начинают прикидывать, не стоит ли пересмотреть позицию. — Я это на горбу тащил через полпланеты. Тут цветмета только на две штуки. Зуб посмотрел на меня. Глаза были маленькие, умные, с тем особенным блеском, который бывает у людей, давно и прочно встроенных в теневую экономику. Он видел мою злость. Видел, что я готов торговаться. Видел, что за моей спиной стоит Фид, который привёл «своего». И всё это учитывал с холодной арифметикой снабженца, у которого каждый болт в ведомости, каждый рубль на счету и каждый контакт в картотеке. — За цветмет тебе на Перекрёстке дадут, — сказал он, и в голосе не дрогнуло ничего. — Если выпустят за ворота. И если доберёшься. И если тебя по дороге не сожрут. А я здесь. И я даю тысячу. — Зуб, имей совесть, — подал голос Фид от двери. — Человек с нами в рейд идёт. Наш сапёр. Зуб повернулся к нему медленно. — Не лезь, малой, — сказал он. Голос стал жёстче, суше, и в нём прорезался металл прапорщика, привыкшего ставить на место тех, кто пытается давить. — Времена суровые. Комиссия на носу, шмон за шмоном. С такимдобром поймают, и трибунал обеспечен. Мне, не тебе. Не нравится тысяча, вали на Перекрёсток, если выпустят. Я сжал кулаки. Левый, мощный, с гидравликой «Трактора», которая могла смять стальную трубу. Правый, починенный, с лёгким подрагиванием в мизинце, но вполне достаточный, чтобы впечатлить прапорщика. Хотелось послать Зуба так далеко, что навигатор Евы не нашёл бы маршрута обратно. Хотелось перевернуть его стол вместе с накладными, банками и самокрутками. Хотелось… |