Книга Ты здесь, а я там, страница 82 – Евгений Меньшенин

Звонили коллекторы, намекали на просрочку по кредитной карте. Иногда мне подкидывали работу знакомые. Я помогал собирать компьютеры, настраивать торговое оборудование. Время от времени кто-нибудь делал хороший заказ в интернет-магазине спортивного питания.

Но пока переезжать было накладно.

Ровно до того момента, когда Кристина позвонила и сказала, что она собирается уехать. Всего на неделю. И мне придется взять Маришку к себе. Она сделала упор на слово «придется», потому что не терпела, когда ей отказывают. Она срывалась и прекрасно знала об этом.

Я люблю дочь. Постоянно думаю о ней. Люблю ее смех, ее улыбку, детскую беспечность и легкость. Она тоже признается мне в любви. Я нахожусь в приподнятом настроении, когда она рядом со мной.

Но я ненавидел квартиру!

И мне было страшно даже думать, что Маришке придется пройти через весь тот ужас, что прошел я. Комары, пауки, плесень. Самое страшное – это плесень. Кажется, она проникла даже в душу. Что уж говорить о легких. Возможно, я уже насквозь пропитался и пророс черной отравой.

Я не хотел брать Маришку в гроб номер пять.

Но когда заглянул в кошелек, просмотрел баланс всех карт, вспомнил, кто был должен мне и кому должен я, то понял, что я на дне.

Я не спросил, можно ли нам с Маришкой остаться в ее квартире. Потому что Кристина уезжала одна. Ее новый парень оставался.

Кристина собиралась на соревнования по фитнес-бикини. Она долго готовилась, еще с тех самых пор, когда мы жили вместе. И это сказалось на наших отношениях. Она сидела на сушке, считала каждую калорию, из-за чего часто нервничала. И вечно пропадала в залах. Когда возвращалась домой, спрашивала, что у нас на ужин.

Я готовил еду, прибирал квартиру и сидел с Маришкой. Мы с ней были друзьями не разлей вода. И поэтому я особенно не переживал. Меня все устраивало.

Однажды Кристина вдруг заявила, что я не приготовил ужин. Она так разозлилась, что сорвалась на крик.

Тогда я и решил с ней поговорить. Но она и слушать меня не стала.

После этого у нас все пошло наперекосяк.

– Конечно, я с удовольствием возьму Маришку к себе, – сказал я Кристине. – Только собери для нее теплые вещи, у меня очень холодно.

А сам думал, где бы занять денег, чтобы хотя бы временно снять нормальную квартиру или гостиницу.

Кристина завезла Маришку в пятницу ближе к 20 часам. Я пожелал ей удачи в соревнованиях.

Она улыбнулась.

Я нет.

Я все еще любил ее. Но она была не моя.

Маришка взяла рюкзак с вещами, пакет с игрушками и плюшевого кота, которого звали Баникула.

В первый же вечер Маришка отравилась. Думаю, это из-за лечо, хотя я только открыл его.

– Мне хочется сблевнуть, – сказала Маришка, откинула одеяло, встала с дивана и убежала в ванную.

Я подождал, пока она закончит, и вошел следом. Умыл ее, посадил на колени.

– Маря, ты как?

– У меня живот болит. И во рту невкусно.

Я отнес ее в комнату, положил на диван, закутал в одеяло, принес ведро, поставил рядом. Разбавил в стакане с водой «Смекту», попросил Маришку выпить. Она осилила половину.

– У меня во рту пахнет лечо. Я больше никогда не буду его есть.

– Однажды я сильно отравился жареными яйцами, – сказал я. – После этого я лет семь их не ел. Но потом это прошло. Не переживай, Маришка, утром ты даже и не вспомнишь об этом. А лечо я выкину. И больше не буду тебя им кормить.