Книга Ты здесь, а я там, страница 109 – Евгений Меньшенин

В кухню вбежала мама, как раз в тот момент, когда старуха высунулась из подвала по грудь.

Ведьма схватила кружку, лужа валерьянки растеклась по полу.

Старуха запустила кружку в голову маме, попала в нижнюю челюсть. Что-то хрустнуло. Мама оступилась, запнулась о мужа и упала. По полу застучали горошины: это выпали обломки маминых зубов.

Старуха схватила ее за волосы. И все это ведьма сделала одной рукой. Она подтащила к себе маму, которая даже понять не успела, что происходит, и надавила локтем на шею.

– Где мои конфеты? Где? Ты сожрала их? От тебя тоже пахнет конфетами.

Мама хрипела, отбивалась. Но старуха крепко вдавила локоть.

Федя, наконец, преодолел боль. Он подполз к отцу. Казалось, что тот спал. На лице его застыло мирное выражение. Легкая улыбка, так всегда было, когда отец ложился покемарить после обеда. Тогда Федя повернулся.

Если ведьма была в подвале, думал Федя, значит, эта женщина на самом деле его мама.

И она в опасности.

Федя ощутил укол вины за то, что вырывался из ее объятий. Таких теплых. Родных.

– Ершики, съели мои конфеты! Вы воровали их из моего дома. Я знаю, как вы залазите в мою избу. Степка на ночь окна не закрывает. Я видела, как вы ночью заползали. Я наконец-то вас выследила. Конфеты! Вы их съели!

И наконец-то Федя сообразил, что нужно было сделать с самого начала! Надо было отдать ей все, что хранилось в его тайнике, и все бы кончилось еще утром.

Он побежал в детскую комнату.

– Ершик! Я защекочу всех вас!

Федя залез в тайник под столом за тумбочкой. Выудил оттуда мешок конфет. Он съедал половину угощений дяди Гены, а на остальное выменивал чипсы, игрушки, петарды.

Федя влетел в кухню, бросил пакет старухе и крикнул:

– Вот твои сладости! Забирай! Это все, что у нас есть. Все конфеты!

У старухи глаза полезли на лоб, рот раскрылся. В деснах торчали два черных зуба. Желтые глаза скользнули по Феде и впились в конфеты. Ведьма отпустила маму и потянулась к пакету.

Мама закашлялась. Она отползла от старухи, тяжело дыша.

Старуха сцепила губки бантиком и разорвала пакет. Левая рука так и висела у груди, правда, стала подергиваться. Ведьма сгребла горсть конфет и затолкала в рот, не убирая фантики. Она жевала и мычала.

– Мама, закрой ее там, скорее!

Мама посмотрела на Федю, на старуху и на люк от подвала.

Секунду до нее доходили слова сына.

– Мама! Пока она не выбралась оттуда!

И тогда мама поднялась, схватила крышку подвала. Шок придал ей сил. Она подняла люк, сколоченный из толстых досок, и опустила его на голову ведьме.

Они услышали короткий вскрик, что-то вроде «бэк», и старуха исчезла в темноте. Крышка грохнулась и застряла в отверстии в полу. Мама поправила ее, закрыла подвал, придавила ножкой стола. А потом уселась на стол сверху и заплакала, закрыв лицо руками.

– Мама, мама! – Федя бросился к ней, обнял. – Это ты, мама. Прости.

– Сынок, это я. Ты узнал меня! – Она обняла его.

– А почему у тебя слезы черные?

– Это тушь, сынок, просто тушь потекла. Из-за слез.

– А я думал, это слезы ведьмы!

– Прости, сынок, что напугали тебя. Прости.

– И ты меня прости, мама.

Они плакали, обнявшись.

А внизу раздавались мычание и кашель. И звуки рвоты.

* * *

Полиция забрала старуху. Скорая забрала маму, папу и Федю. Отец ехал на кушетке, и над ним хлопотали доктора. Федя уснул, как только мама посадила его на руки.