Книга Ты здесь, а я там, страница 112 – Евгений Меньшенин

Кеша сделал «крапиву» мужчине. Тот лежал животом на камне позади гаражного кооператива. Он смотрел в землю уже несколько часов. Его кожа была холодная и грубая, а рука деревянная.

– Не больно? Вот и мне тоже не больно. А Сережа все время хнычет из-за крапивы. Ну и пусть хнычет. А хотите, я вам песню спою? Мы в садике разучивали песню на 9 мая. Этот день победы-ы-ы-ы, порохом пропа-а-а-ах!

Кеша запел. Мужчина не реагировал.

Когда мальчик закончил песню, то сказал:

– Я вспомнил вас. Вы приходили к Сереже. Но он же тогда был у бабушки в деревне. Что же вы тогда делали у него? С его мамой сидели? Она же все время молчит. Я бы не знал, о чем с ней говорить. А вы знаете, что у Сережи папа в тюрьме сидит? Он мне не рассказывал. Это Катя из третьего подъезда, она все знает. Она дружит с Клавкой, которая знает маму Сережи. Они друзья. Я ее тоже видел. У нее такая странная шляпа. И в носу сережка. Зачем ей в носу сережка? Я думал, что только быки в мультиках носят такие. Это же больно. Я как-то раз по телевизору видел, как прокалывают уши. Мне так страшно стало. Странные эти взрослые. Особенно девчонки. Делают дыры в ушах и носу, носят перья на голове, как индейцы, или как голуби. А еще у девчонок дурацкие игрушки. Ну кому интересно играть с колясками и куклами? То ли дело мальчики. Машинками и роботами интереснее играть. Вы же тоже были маленьким раньше. Какие у вас были любимые игрушки?

– Паровоз, – ответил мужчина.

– Ух ты! На железной дороге?

– Да. На железной дороге.

– Это такая, которая кругами? И поезд ездит и пускает дым?

– Ну, дыма у моего паровозика не было, зато гудок голосил так, что все соседи сбегались.

Мужчина по-прежнему не поднимал головы. Но по крайней мере он удосужился начать разговор. А Кеша только об этом и мечтал. Чтобы кто-то с ним поговорил.

– Классно. А где ваш паровоз? Я тоже такой хочу, но мама мне не покупает. Говорит, что я поиграю два дня и брошу. А это не так. Я с тем роботом с планеты Позитрон играл неделю! Представляете. Очень долго. Я даже за это время успел вырасти, вот на столько, – он показал расстояние между пальцами, с половину ногтя. – Я даже взрослее стал. Поэтому и перестал в робота играть. А поезд, это же совсем другое. У робота там всего лишь руки и ноги двигались, и бластер такой был. А вот поезд может ездить, и можно к нему в вагон много роботов сажать. Пусть это будут захватчики Луны. Дядя, а вы были на Луне?

– Нет. На Луне я не был, – сказал дядя.

– Жаль. Я все время у людей спрашиваю. Никто не был. И почему туда никто не летает? Тут же недалеко. Ее даже из окна моей комнаты видно. А, я знаю! Наверное, там холодно. И скучно. Там же нет супермаркетов и магазинов игрушек. Вот почему туда не летают.

Кеша убрал руку в карман.

– У вас согрелась рука? – спросил он. – У меня начала мерзнуть. Можно, я заберу варежку?

– Да, можешь забрать, – ответил дядя, но даже не пошевелился.

Кеша снял варежку с руки мужчины и надел на свою. Варежка была холодная. Рука Кеши замерзла еще больше.

– А вы не ходите больше к маме Сережи, – сказал Кеша.

– Почему?

– Ну, у Сережи папа очень странный дядя. Он ведь в тюрьме сидит. Говорят, что он убица. В тюрьму просто так не сажают. Катька рассказывала, что его даже по телевизору показывали. Представляете?