Книга Ты здесь, а я там, страница 114 – Евгений Меньшенин

А вообще, иногда они сами приходят. Собираются, как лизун, расплющенный по стене, или как Т-1000, которого разнесли после заморозки азотом, в огромный комок и наваливаются на тебя с криком:

– Вот он я! Пиши обо мне!

Я пишу о том, чего боюсь, чтобы прогнать назойливые образы. Я убежден, что мысли притягивают реальность. Поэтому оставляю свои мысли бумажной реальности, пусть оно существует там.

Я боюсь потерять ребенка. И «Передвижная детская комната», и «Ты здесь, а я там», и еще много неопубликованных рассказов именно об этом.

«С моей квартирой не все в порядке» – это моя реальность годовалой давности. Я писал рассказ в той самой квартире. Почти все события – истинная правда. Кроме большого паука и многоножки. Заканчивал я рассказ уже в новой квартире, где живу сейчас. И говорю спасибо хозяевам за такую удачу.

«Лучшая подруга» – печальная история, произошедшая в реальной жизни. Но об этом лучше молчать.

«Почему люди не летают на Луну». Я шел утром на работу и наткнулся на труп мужчины. Он лежал на бордюре у дороги. Рядом стояла полицейская машина. Никаких ограждений, как в кино. Я прошел в двух метрах от него. Представил картину, как первым труп находит пятилетний мальчик, который любит поболтать настолько, что может и мертвого разговорить.

Идея про Федю и ведьму появилась после прочтения романа Дарьи Бобылевой «Вьюрки», где сумасшедшая старуха забралась в сарай к мужику. Я представил себя на месте мужика, только мне было не тридцать три, а пять лет. По спине побежали мурашки.

Боязнь сумасшедших старушек со мной с самого детства, и я посвятил этому страху много рассказов. Каждый Новый Год бабушка устраивала нам с братом представления. Она надевала старую фуфайку, сумку на плечо и чулок на голову – и вбегала в комнату с криком. Мы с Игорем визжали и убегали, запрыгивали на кровать и вжимались в стену. Она щекотала нас, а мы смеялись, хотя внутри меня все сплющивалось в маленький комок. Я боялся ее. Боялся больше, чем фильма «Возвращение живых мертвецов», чем «Зубастиков», чем Лизуна, который жил под дедушкиным домом и мог съесть мою руку, если я полезу к нему. Я понимал, что это моя бабушка, добрая и веселая, но что-то в нее вселилось. И это что-то хочет меня защекотать. Горло болело от смеха, а в сознании отпечатывался образ страшной ведьмы, которая приговаривала: «Ершик, Ершик».

Потом ведьма уходила, а бабушка доставала конфеты из сумки. Я их брал. Но думал не о сладком.

Я думал: вдруг в следующий раз ведьма защекочет нас с братом до смерти.

Возможно, я опубликую некоторые из рассказов о сумасшедшей старухе. Но есть и такие, которые я хотел бы похоронить в столе. Теперь этот образ истончился, как зашарканная ластиком бумага. Голова освободилась от детских страхов, уступила место другим, более глубоким. Они получили жизнь в новых произведениях, которые уже написаны и ждут своего часа.

И я буду продолжать этот круговорот страхов, пока твердо стою на земле. А после сяду и продолжу писать дальше. Если вам нравятся эти истории, я проложу для вас тропинку, идя по которой вы можете чувствовать себя в безопасности, и проведу по тем заветным местам, что снятся мне во снах, что приходят непрошеными гостями, стучатся в двери, кричат в окна, не дают покоя. Не бойтесь, они не смогут до вас дотянуться. Но будьте осторожны, не сходите с тропы – если покинуть ее, то можно потеряться и остаться там навсегда. И кто знает, что может вас ждать. Ведь даже я не до конца исследовал эти места.