Книга Кровь Дома Базаард, страница 279 – Дина Шинигамова

Су задохнулся, зажмурился, с трудом втянул ртом воздух; Пип, замершая на пороге, недоуменно смотрела на него, ничего не понимая.

– Кто… – Су с трудом сглотнул, вязкая слюна прокатилась по наждачке пересохшего горла. – С кем встретился Гри?

Пип оглянулась внутрь кабинета, словно проверяя, не сменился ли визитер за те несколько минут, что ее не было, и вновь повернулась к Су.

– Кахалакаста, Первый из койотов.

Каро, несколько раз взмахнув крыльями, плавно опустился на широкие перила балкона верхнего этажа Марака. Сюда выходили двери большей части комнат, и когда-то это пространство, размерами скорее похожеена террасу, служило местом сбора всей семьи.

Семьи, которой больше почти не существовало.

Сложив крылья, Каро сделал несколько шагов по перилам, не торопясь принимать человеческий облик и оглядывая верхний этаж новыми глазами.

Он знал, что Лиан здесь нет – ее таэбу обычно горело яркой звездой в его сознании, если они оказывались в пределах слышимости друг друга, – и в ее отсутствие еще острее чувствовалась пустота этого места, предназначенного для большой семьи.

«Высокий Дом всегда находится в опасности, – Икайя задумчиво крутила в пальцах веер, – и, возможно, мы – единственные, кому Базаарды могут доверять».

Слова Икайи звучали в ушах Каро даже сейчас, когда он, спикировав вниз, ступил на каменный пол. Лиан вытащила из одной комнаты кресло, из другой столик и как могла пыталась поддерживать видимость обжитости, но ее одной было мало для того, чтобы вернуть верхнему этажу прежнюю атмосферу величия. Каро знал, что Марак чутко реагировал на нее, и это было добрым знаком, но теперь, после разговора с Икайей, будущее Базаардов пугало его. Он, привыкший воспринимать правящий Дом как нечто незыблемое, впервые задумался о реальной шаткости его положения. Каро давно уже понял, что может считать Лиан одной из немногих своих друзей – если не единственным другом. Но был ли онхорошим другом для нее? Он старался узнавать всю необходимую Лиан информацию, следил за настроениями среди молодежи клана, улавливал слухи и шепотки, отсеивая те, которые могут повлечь за собой проблемы.

Но этого недостаточно. Приняв человеческий облик, Каро неторопливо двинулся по коридору верхнего этажа, оглядывая закрытые двери пустующих комнат. Каким был верхний этаж в расцвет Дома? Увидит ли он когда-нибудь его таким снова? Хотелось верить, что да, но для этого Лиан нужен был спутник из хорошей семьи, самого благородного происхождения, чтобы ее детеныши выросли сильными, несмотря на примесь человеческой крови. Пусть она сама говорить об этом отказывалась, а Каро думать о таком прежде было неловко, сейчас он осознал, что это вопрос не только ее личной жизни, но и благополучия Базаардов, а значит, того, о чем он должен – и хочет – заботиться.

Прежде Каро не слишком ясно видел свою роль в клане, предполагая, что останется неофициальным доверенным лицом Владыки, кем-то, с кем она сможет перекинутьсяпарой слов или обсудить сложную ситуацию вне официального протокола. Ему хотелось сохранить их отношения, он ценил и любил Лиан. Но только теперь Каро подумал о том, что это не просто его прихоть, но, возможно, долг, после всего, что Базаарды сделали для Сильтара, а Лиан – лично для него.

Когда он, после очередного конфликта с отцом, весь раскрасневшийся, с таэбу, пылающим раскаленным железом злости, обиды и грусти, оказался у нее на этаже, не зная, куда еще себя деть, Лиан потребовала полного рассказа о происходящем. И когда Каро наконец поведал ей все – начиная со своего детства, с тех первых грохочущих басом отца ссор и неконтролируемых вспышек отцовской ярости, после которых Каро прятался у Икайи, – все, о чем молчал прежде, она только отругала его за то, что молчал, и безапелляционно заявила: «Живешь теперь здесь». Он попытался что-то возразить: о нарушении традиций, о гневе отца, но Лиан только сложила руки на груди и вздернула подбородок – совсем как Икайя: «Это мой этаж, и что с ним делать, решаю я. И с Путро поговорю лично, если придется». Не пришлось, но от решимости Лиан, от готовности заступиться за него, у Каро в горле встал ком.