Книга Кровь Дома Базаард, страница 264 – Дина Шинигамова

Повисла тишина – напряженная и гулкая. Дентари, оглушенный биением собственного сердца, задержал дыхание, боящийся быть замеченным.

– Мои руки в твоей воле, Владыка, – наконец донесся усталый голос мастера.

– Вот и не забывай об этом, друг мой.

Давление таэбу ослабло, когда послышались приближающиеся к двери шаги, и Дентари стремглав метнулся в сторону, делая вид, что только появился в коридоре.

Заметив белое с красным хакко Владыки, он склонился в глубоком поклоне, прижав к груди кулак и сверля взглядом свою обувь.

Ша-Каэру остановился и поддел подбородок Дентари кончиком сложенного веера.

Тот опустил глаза, сосредоточившись на дорогой вышивке рукавов хакко Владыки, но ша-Каэру окликнул его:

– Посмотри на меня, детеныш.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Черная река волос на белой ткани, собранных в сложную мужскую прическу, выбеленная кожа, жесткие, как два кусочка гранита, карие глаза. И мягкие пшеничные локоны, обрамляющие по-детски худощавое лицо с резкими скулами и зелено-голубыми глазами – мать Шиина принадлежала к малочисленной побочной ветви клана, существование которой остальные журавли как будтоотрицали, и Дентари полностью передались ее черты, разительно отличающие его от прочих обитателей Кашеро.

Наконец Владыка убрал веер, и Дентари вновь склонил голову, всем своим видом стараясь выражать смирение.

– Твой отец умер за свой клан, – каждое слово Владыки давило на него каменной плитой, – будь достоин его памяти.

Он исчез за поворотом, а Дентари уперся руками в колени, пытаясь отдышаться после давления на таэбу, и повернул голову в сторону комнаты, в дверях которой стоял мастер Томико.

Пару мгновений он смотрел на ученика, а потом журавленок внезапно различил мысленную речь:

«Постарайся. Не попадаться больше. Ему на глаза».

И он не попадался – еще двадцать лет, пока, сидя у постели умирающего мастера, не услышал то, во что едва мог поверить. Но даже после этого долгие годы оставался лишь тенью клана журавлей.

О, Керонту-Дентари Шиин отлично умел оставаться незаметным.

Поэтому никто не видел его на улицах квартала тигров, когда скорбная процессия двигалась к границе Сат-Нарема.

Давным-давно, вкладывая в руки ученика клинок, мастер Томико сказал: «Придет время, и ты будешь решать, кому жить, а кому умереть. Не всегда решения эти будут простыми. Учись принимать их, а приняв – не сожалеть. И всегда имей смелость посмотреть в лицо последствиям сделанного тобой выбора».

Шиин хорошо помнил Нималети. Детеныш, на которого никто не думал ставить, – младшая дочь младшего сына Владыки, еще одна тень в коридорах твердыни.

Но обучение проходили все Каэру, и, пока мальчики ныли и жаловались на усталость, в очередной раз бегом огибая внешнюю часть Кашеро, Нималети упрямо сжимала губы, опережая их на полкруга. Шиин запрещал принимать истинный облик, падая с небольшой высоты – без боли не будет осознания опасности, – и она разбивала колени и локти в кровь, запоминая коварные выступы на стенах твердыни и ненадежные ветки растущих рядом с ней деревьев.

Ее братья занимались Боем, потому что им так велели. Нималети училась, потому что сама этого хотела.

Жизнь научила Шиина ни к кому не привязываться – он слишком долго жил в тенях и вышел из них по приказу Владыки, заговорив с ним третий раз в жизни, – но в стремлении Нималети стать кем-тоДентари увидел себя и невольно поддерживал ее порыв.