Книга Кровь Дома Базаард, страница 205 – Дина Шинигамова

Дверь закрылась, в кабинете вновь воцарилась тишина, только поскрипывало перо, выводя букву за буквой:

«Прошу выделить мне время для аудиенции…»

Баночка с мазью, так и оставшаяся стоять на столе, источала запах мха.

Поднявшись в свои комнаты, Тито наконец позволил себе расслабиться. С лица стекла безмятежная полуулыбка, между бровей появилась озабоченная морщинка.

Вынырнув из секретного коридора, ведущего к кабинету микорды, он по привычке принял истинный облик, чтобы подняться к себе, минуя лестницы, но лететь оказалось неожиданно трудно – каждый взмах крыла отдавался болью.

Горячая ванна и теплая кровать должны были привести его в чувство, и Тито уже направился в спальню, когда на столике у входа заметил письмо. Крафтовый конверт, никакого сургуча – он точно знал, от кого оно пришло.

Усталость брала свое, и Тито, не раздеваясь, бухнулся на кровать, прихватив письмо. Он любил послания Пип, простые и легкие, так разительно отличающиеся от его жизни. Люди ходили в кино и театры, чтобы отвлечься, а осатэ клана воронов общался с молодой волчицей, рядом с которой мог ненадолго забыть, кем является, и прикинуться кем-то другим, открытым и беззаботным. Годы шли, и их отношения почти не менялись: встречи оставались такими же непринужденными, переписка – ни к чему не обязывающей. Иногда Тито задумывался, сколько продлится эта странная дружба – во всяком случае, Пип явно считала его своим другом – и не пора ли ее прекратить. Порой ему казалось, что Принцесса Волков воспринимает их общение слишком серьезно, вкладывая в негокуда больше, чем он, но затем Пип со смехом рассказывала про очередного незадачливого ухажера, пытающегося добиться ее благосклонности, и все снова становилось просто, понятно и невинно.

Осатэ в нем видел в волчице идеальный источник информации, лучше которого в клане псовых он не найдет никогда, но ворону отчаянно не хотелось превращать Пип в еще один ресурс, невольно втягивая ее в мир своей настоящей жизни.

Все же он все еще видел перед собой девочку, играющую в захват замка, – только она немного подросла.

Лиан обосновалась в двух небольших комнатах на верхнем этаже Марака – из одной сделала спальню, а другую оборудовала под кабинет. Тиор отдал ей весь этаж, но Лиан даже подумать не могла о том, чтобы занять огромное помещение, явно предназначенное для Владыки, или лишь чуть уступающую ему размерами и богатством комнату шибет.

Тогда, два года назад, она ходила из одной двери в другую, гадая, где жила Джабел, – пустовавшие много лет, апартаменты оказались хоть запоминающимися, но по-своему безликими: ковры, яркие вышитые покрывала на кроватях, диваны, помутневшие от времени зеркала, чайные и туалетные столики, яркие подушки, изящные ширмы.

И везде след запустения, слой пыли.

Переходя из комнаты в комнату, ощущая этот замерший, будто стеклянный воздух и остановившееся время, Лиан пришла к выводу, что Марак… грустит. Разлом был его сутью, причиной возникновения, но верхний этаж был сердцем, и твердыня как будто ждала, когда там вновь начнут жить члены правящей семьи, бегать и шуметь будущие наследники.

На попытку Лиан обжить комнатушку – судя по размерам, та отводилась кому-то из младших потомков – Марак отреагировал с настороженной готовностью: со всех поверхностей исчезла пыль, прояснилась гладь зеркала, выросли из стен газовые рожки. Чувствуя себя несколько глупо (но в душе уже ничему не удивляясь), Лиан встала в центре комнаты и мысленно обратилась к твердыне, формируя свои пожелания в максимально четкие образы. На следующий день вместо потолка она обнаружила гигантский витраж, но это уже было кое-что.