Книга Кровь Дома Базаард, страница 208 – Дина Шинигамова

Лиан опустила голову, не в силах выносить его прямой взгляд, который она не видела, но чувствовала, едва справляясь с горящим, обжигающим почти до физической боли разочарованием, уничтожающим его изнутри.

Хотела бы она? Она бы соврала, если бы сказала, что никогда об этом не задумывалась, но ответ, смутно проступающий через дымку сомнений, раз за разом оказывалсяне тем, который стоило бы дать, и Лиан гнала от себя эти мысли – что толку обострять, если это не более чем фантазии?

И все же ответ был. Она любила Су. Еще в детстве став константой жизни Лиан, с годами он и вовсе превратился в ее неотъемлемую часть. Он появлялся каждый день, ночевал в Мараке чуть ли не чаще, чем в Синнерхо, они шли друг к другу с радостями и горестями и знали друг о друге буквально все. Она считала его частью своей крохотной семьи наравне с Тиором, он просто всегда были был ей нужен.

Лиан любила Су. Просто не так, как он ее.

– Хватит смелости сказать это? – глухо спросил волк, и Лиан впервые в жизни услышала в его голосе подобие злости.

Сделав над собой усилие, она подняла голову и, найдя его таэбу, понимая, что, возможно, делает это последний раз в жизни, четко ответила:

«Нет».

Она не могла сказать, в какой момент он исчез. Вот только что стоял напротив, напряженный, такой свой, знакомый до последней черточки даже в темноте, – и вот комната пуста. Минуту назад она чувствовала тепло его тела, лежащего рядом, – и вот только медленно остывающая подушка, еще немного пахнущая дождем и солью от его волос.

Он не просто ушел, он исчез для нее, вырвав свое таэбу из ее мысленной хватки, разорвав тот канал, который рос, ширился и срасталсяна протяжении шести лет. Это было больно.

Лиан согнулась пополам, зарываясь скрюченными пальцами в волосы, ненавидя себя за привычку всегда говорить правду, за то, что уже который год закрывала глаза на часть таэбу Су, которую про себя называла солнцем – таким же, как горящее в таэбу Цуради, когда тот смотрел на лисицу.

Она снова и снова, как сломанная пластинка, проигрывала в мыслях их разговор, пытаясь понять, могла ли соврать ему, могла ли ответить «Да», и снова убеждалась: не могла. Она не могла так врать. Не об этом. Не ему.

По мере взросления их компания стала встречаться реже, и сейчас Лиан была этому даже рада: она не представляла, придет ли Су и стоило ли появляться ей самой.

Пустота на месте его таэбу холодила сквозняком, и Лиан чувствовала себя так, будто раз за разом, на каждом шагу натыкается на все углы в доме, потеряв опору и ориентир: она и сама не сознавала, что постоянно тянулась к нему мысленно, даже когда они были порознь. Теперь тянуться было некуда, и Лиан казалось, что у нее где-то незаживающаярана, только она никак не может нащупать где.

Она беспокоилась о нем. Через Каро, который, к его чести, лишь глубоко вздохнул, поняв все с полуслова, Лиан узнала, что Су в Синнерхо только ночует, в остальное время пропадая где-то на темных улицах Сат-Нарема с молодняком псовых. Каро не стал добавлять, что волк почти постоянно пьян и что пару раз до входа в Синнерхо его дотаскивал верный Цуради, там передавая доверенным слугам.

Лиан не афишировала их разрыв. Это было их дело, и она, чувствуя себя виноватой за то, что ей хоть и плохо, но не так, как ему, по мере сил берегла гордость Су. Пип в переписке эту тему не поднимала, и Лиан могла лишь гадать, из деликатности или по незнанию.