Книга Правила выживания в Джакарте, страница 246 – Арина Цимеринг, Оксана Багрий

Тот хрипло смеется, коротко, но искренне. Потом признается:

— Я был глупым, наглым пацаном, который думал, что он тут самый умный. Еще я думал, что кто-кто, ну а я уж так точно смогу всех обмануть и выгрызть себе кусочек лучшей жизни, а не буду торчать до восемнадцати среди побоев и дедовщины.

— Дедовщины?

— После смерти папаши я попал в детский дом на самой окраине Препедана. Там город почти сливается с деревушками… Паршивое местечко, доложу я тебе.

Рид замолкает, плечом сталкивая какой-то обломок, чтобы заглянуть в угол одной из уцелевших стен. Разочарованно вздыхает и продолжает:

— Долго не протянул, сбежал. Потом начал работать курьером, перевозить гашиш для одной мелкой банды… Потом другие наркотики — для другой… Те перешли дорогу ребятам в сутанах, дилеры меня кинули, и я подумал: ну все. Церковь Ласкано, привет. Закатают в бетон по католическому обряду. — Он перескакивает через остатки какой-то стены и оглядывает этот постапокалиптический пейзаж. — Так и познакомился со стариком.

— А он взял тебя на работу?

— Нет, ну сначала он попытался меня пристрелить, — смеется Рид, и его смех разлетается над обломками церкви, гонимый ветром, — а когда у него не получилось — да, взял на работу.

Логично. Кирихара бы засомневался, если бы узнал, что здесь в священнослужители принимают как-то иначе.

— А ты? — спрашивает Рид, беря направление на северо-запад. — О, дверь!

Он целенаправленно идет к одному из завалов по сыплющимся под его ногами грудам камней и у его подножия разворачивается и повторяет:

— Что насчет тебя?

Пока Рид пробирается напрямик, лавируя между торчащих балок, Кирихара решает обойти сбоку. Ему кажется, что у них что-то похожее на разговор по душам, если оба на такое способны, но потом Рид задает еще один наводящий вопрос:

— Кирихара Эллиот — это хоть твое настоящее имя? — И хоть голос у него такой, будтобы оттянуть в сторону лежащую дверь ему важнее, чем услышать ответ, Кирихара понимает: ему еще не верят, в нем до сих пор сомневаются.

— Да, — просто отвечает он.

Дверь на вид толстая, из черного дерева, такая типично характерная для церквей. Рид тянет ее сначала двумя руками, после — шипит и тянет одной, здоровой.

— Все правда, — говорит Кирихара, срезая к нему путь по развалинам. — Все. Стэнфорд, — он делает шаг, — Весы, — из-под ноги выскальзывает гильза, со стуком падает вниз и скрывается между камнями. — Проблемы с детектором лжи.

— Ну теперь-то понятно, откуда они могли взяться. — Рид откидывает назад копну волос, упавших на глаза.

Кирихара пинком скидывает камень, придавливающий дверь, и Рид открывает ее, рванув на себя. Спасибо не говорит, но это и не нужно. Под дверью обнаруживаются неповрежденные каменные ступеньки, ведущие в подвал.

— И все-таки, как ты оказался в Службе? — Он начинает спускаться, крикнув через плечо: — Рассказывай, я тут!

Кирихара — не любитель говорить о себе, но ему кажется невежливым задать вопрос и самому отказаться на него отвечать.

— Мне показалось хорошей идеей узнать госслужбы изнутри, — говорит он пустоте обломков. Небо, уже вовсю раскрашенное в розовый, предвещает дневную жару, остатки ночи уходят вместе с прохладой. — Я отучился, проработал год в офисе в Сиэтле, поднабрался опыта, понял кухню — и ушел.