Онлайн книга «Правила выживания в Джакарте»
|
— Ты спрятал их там сразу же, как отобрал у меня? Кирихара подтверждает: — У Службы был четкий график: мы выдвигаемся обратно в тот же день, как получаем оттиски. У инспектора Арройо не должно было хватить времени проводить глубокую экспертизу. — Он вздыхает. — Я бы забрал настоящие оттиски из аэропорта при вылете и привез бы их в Штаты. Никаких проблем. — Но вмешались люди Картеля, — бурчит Салим и принимается стучать по гипсу интенсивнее. — Которые оказались копами. — Знаете, кого не хватает? — театрально стонет Рид. — «Аль-Шамед».Вот, ей-богу, пустовата без них вечеринка. Кирихара поворачивается к нему с вежливой, но, как он надеется, очень выразительной улыбкой. — Что? — без удовольствия спрашивает у него Рид. Кирихара продолжает улыбаться, просто из чувства противоречия ничего не комментируя. — А, — первым доходит до Салима. — Ну нет, — прячет лицо в ладони Рид, — забери свои слова обратно! — А я ничего не говорил, — с ноткой самодовольства замечает Кирихара и отворачивается обратно к Эчизену. — Люди «Аль-Шамеда» напали на меня в аэропорту. Думаю, из-за того, что Басир спустил на меня весь город. — Значит, они все-таки прониклись идеей оттисков, — без малейшей доли удивления Эчизен пожимает плечами. — Рано или поздно этого стоило ожидать. Когда город в лихорадке, вполне предсказуемо, что заразятся все. — Значит, я резюмирую: Кирихара не добропорядочный агент, стыд ему, — Рид загибает пальцы, — да еще и работает на Гринберга. Банда Перети не банда Перети, а доблестный отряд Перети… — Юды Ваххаба. — …Доблестный отряд вот этого мужика — полиция Индонезии. «Аль-Шамед» больше не строят из себя недотрог и теперь участвуют в гонке. Я верно излагаю? — Давай без этого, — просит Салим, стекая по стулу. Кирихаре искренне хочется уже сжалиться над ним и отпустить покурить. — Нет, подожди, дай мне высказаться… — Заткнись. Кирихара даже не берется его поправлять — он просто помогает Гринбергу, а не работает на него — и только опускает голову на ладонь. Он безумно устал, но сейчас, когда Рид нападал не на него, это почти убаюкивало. — Что дальше? Боргес окажется любителем макраме, ты — активистом ЗОЖ? Какие еще предательства ждут меня в этой жизни? — Вас ждут не предательства, а решительные действия, — перечеркивает Эчизен. От его тона все становятся серьезнее, а Кирихара поднимает голову. Череда событий, произошедших за это время в городе, если и научила его чему-то — кроме незабвенного «бей и беги», — так это понимать: таким тоном не объявляют, что все присутствующие могут расходиться по домам. — Нирмана, — кивает Эчизен, — рассказывай. — Во время перестрелки в «Гнезде» — клуб, кстати, разнесен, «Коршуны» в ярости… — Нирмана аккуратно складывает перед собой тканевую салфетку. У нее грубый голос с рублеными интонациями, так неподходящий монахинеи отлично звучащий из уст преступницы. На самом деле из них Нирмана была единственной, у кого было хоть какое-то религиозное прошлое: согласно досье она окончила христианскую школу. — Девантора забрал оттиски. Мы знаем точно, что он доставил их в резиденцию Басира в Чагате. Голос Боргеса звучит жалобно, когда тот уточняет: — На этот раз оригиналы? — Именно, — отвечает вместо Нирманы Салим. — И по данным моих людей… — компетентно продолжает Салим. |