Онлайн книга «Зимняя почта»
|
Покопавшись в интернете, он нашел номер единственного детского дома в городе. Гудки тоже длились долго, но в момент, когда Данил Данилыч уже хотел сбросить звонок, на другом конце трубки ответил женский голос: — Слушаю. Грубый и торопливый тон сперва ввел Данила Данилыча в ступор, но он покачал головой и спросил: — Добрый день. Вечер. Извините, пожалуйста, такая ситуация неловкая. У меня в мнемархической лавке на Прямой аллее девочка Таня. Я предположил, что она живет у вас. — Танечка? Наша Танечка? — голос тут же изменился, стал высоким и взволнованным. — Господи боже, да ведь мы все обыскалися! Какая, вы сказали, лавка? — Мнемархическая. — Ай-я-яй! — с досадой выдохнула она. — Пошла все-таки, ну Танька, ну глупая! Причитания женщины Данила Данилыча почему-то раздражали. Разве это не была работа сотрудников детского дома — следить за подопечными? Вот он же не причитает над разбитыми шарами с воспоминаниями, а сразу ищет решение проблемы. Почему здесь так нельзя? — А вы привезете ее? — А… Я? — У нас нет машины, а в полицию… Ох, не обращайтесь, пожалуйста! Потом же хлопот не оберешься. — Но от вас ребенок сбежал, разве это не говорит о том, что у вас не все в порядке в системе? Он услышал, как женщина возмущенно втянула воздух. — Да вы только представьте, как тяжело с детьми, а у нас их двенадцать! И малютки, и постарше, и за всеми глаз да глаз нужен! А кто пойдет за копейки работать к нам? Вот и справляемся как можем. А Танюшка у нас так и вовсе несносная, шибко богатая фантазия… Как придумает себе чего, хоть стой, хоть падай! Ладно бы первый раз сбежала, так ведь не первый уже. А тут еще к Новому году всеготовимся, не уследишь за всеми. Данил Данилыч мысленно выругался, что не нужно ему было слушать всю эту историю о Тане, но прерывать не спешил. Сам себе удивлялся, но ему было жаль девочку, и невольно хотелось узнать, почему она оказалась без родителей. — Она сказала, ее родители о ней забыли. — Так ведь и забыли, а как иначе? Раз в детском доме оставили малюткой, значит, забыли. Мы детям сказки не рассказываем, все честно, а зачем? Будут еще думать, что все желания могут сбыться, зачем их обманывать? — Ладно. — Данил Данилыч взмахнул рукой, будто женщина была перед ним. — Давайте так: я сам ее привезу. Голос сменился на радостный: — Ох, спасибо вам большое! Какой вы добрый! — Вы только… только не ругайте ее уж. Не виновата она. Пожурите немного, и хватит, ладно? — Да не будем, не будем, конечно! «Верится с трудом», — подумал он, но все же кивнул. Как и обещала, Таня продолжала сидеть на столе. Она болтала ножками и разглядывала узоры на стенах — множество разноцветных линий, переплетенных между собой. Для незнающих это были просто рисунки, но дед Данила Данилыча, основатель этой мнемархической лавки, говорил, что узоры — символ того, как чужие воспоминания становятся воспоминаниями мнемарха. Каждое событие, что он вытащил из головы клиента, остается и в его памяти. Это неизбежно. С годами мозг помнит столько лиц, историй, трагедий, что пытается их стереть. Некоторым мнемархам суждено закончить жизнь, расставшись и с чужой, и со своей памятью. Потому и не каждый рвался обучаться профессии, и Данилу Данилычу было грустно от этого. Когда-то он мечтал, что передаст свои знания преемнику, но с годами стало ясно — возможно, лавка закроется, когда он совсем состарится. |