Книга Зимняя почта, страница 72 – Саша Степанова, Анастасия Перкова, Оксана Багрий, и др.

Он мельком взглянул на Таню: она уже разглядывала вьюгу за окном. А вдруг ее родители забыли о ней не специально? Случиласьавария, или они заболели, или… Так! Какая ему разница? Да, жаль малышку, но он везет ее в детский дом, а после вряд ли еще увидит. Он и так поступил правильно, не бросил ее, не вызвал полицию, а отвозит сам!

Благо Таня не повторила вопрос, и они снова погрузились в тишину. Нарушить ее пришлось лишь тогда, когда машина вывернула на главную дорогу. Та вся была занесена снегом, да и ветер ощущался сильнее: авто то и дело потряхивало порывами.

«Как бы не застрять!» — подумал Данил Данилыч, увереннее нажимая на педаль газа. Давненько он не выезжал в такой снегопад. Да он вообще зимой старался никуда не ездить и большую часть времени проводил дома или в своей лавке, иногда соглашаясь на прогулки с женой, которые она устраивала каждые выходные. Ей казалось, что это полезно для здоровья, но Данил Данилыч только набирал в ботинки снега, как бы ни пытался кутать ноги, обязательно поскальзывался и успевал вспотеть раньше, чем они выходили из подъезда.

Машина двигалась медленно, но уверенно. Если сбавить газ на такой дороге, можно легко застрять. Это Данил Данилыч знал еще от деда, опытного водителя, который в свое время даже рисковал сам доставлять шары с воспоминаниями, если те заказывали на подарок. Его внук же, как только стал владельцем, такую услугу отменил. Почта доставит.

Таня уже расправилась с булочкой и теперь прижимала стакан с какао к себе, внимательно разглядывая дорогу. Данилу Данилычу показалось, что она напугана, потому что пальцы крепко сжимали стакан, а сама Таня вжалась в обивку сиденья.

— Не переживай, — попытался успокоить ее Данил Данилыч. — Погода часто непредсказуемая. Но машина у меня хорошая, так что мы проедем.

Но стоило ему произнести это, как нечто вспорхнуло прямо из ниоткуда, сверкнуло золотом и налетело на стекло.

Таня завизжала и закрыла глаза ладонями, а Данил Данилыч сдуру сбросил газ. Благо хоть руль удержал, но машина забуксовала и просела.

«Филин, что ли?» — пронеслось в голове, пока он унимал дрожь в руках. Все ж было неожиданно.

А Таня вдруг громко разрыдалась, заставив Данила Данилыча позабыть о своем негодовании. Она вжалась в кресло, спрятав лицо в ладонях, и всхлипывала снова и снова.

— Да не реви ты, — вдруг рявкнул Данил Данилыч и сам себе удивился. — Нормально все. Подумаешь, филин!

«Ну не кричиты на нее!» — отругал он сам себя. И впрямь ведь, чего он? Она же не виновата, что напугалась. Он и сам вздрогнул.

Таня сжалась еще сильнее, но уже плакала тише. Больше поскуливала.

Он заметил, что из рук девочки исчез стакан с какао, опустил взгляд и увидел, что тот валялся почти под сидушкой, пролитый. И до него дошло, что Таня плакала не столько от испуга, сколько от обиды.

— Не обожглась?

Она всхлипнула и покачала головой.

— А чего плачешь? Из-за какао?

Теперь она кивнула.

— Оно… оно вкусное было… а теперь не попробую еще, — пропищала она сквозь слезы.

— Да ну… попробуешь, — промямлил он. Ему это какао казалось чем-то обыденным, каждодневным. Вон сколько он их выпил за свое детство, до сих пор не тянет. А для Тани оно, оказывается, было таким… особенным.

Данил Данилыч неуверенно протянул руку и погладил ее по голове, аккуратно, неумело. Ему еще не приходилось успокаивать плачущих детей, да и так близко он с ними не оказывался.