Книга Зимняя почта, страница 33 – Саша Степанова, Анастасия Перкова, Оксана Багрий, и др.

— Ты уже понял, страж? — подала голос Эква. — Ты должен узнать свою любимую из трех духов летнего леса.

— Конечно, он узнает, — вмешалась Тана. — Это очень легкое испытание, госпожа, и я благодарю тебя за то, что не стала давать трудных заданий.

Всадник покачал головой.

— Это было так давно… так давно… Я не знаю, сколько я брожу в этих снегах. Звезды изменили свой путь по небу, а я… Вместе с прежним обликом у меня отняли воспоминание о том, как ты выглядишь.

Он обращался сразу к трем девам и ни к одной из них. Он смотрел в далекое прошлое. Там еще не было Таны, не было ее отца, их поселения, а может быть, и людей вообще. Духи летнего леса переглядывались между собой и украдкой смахивали смоляные слезинки с деревянных щек.

— Выбирай, страж, — на этот раз жестко велела Эква. — Светает. С первым лучом твое испытание закончится.

В ногах дев зацвела земляника, и белые цветы напоминали о сугробах вокруг. Всадник закрыл глаза, глубоко вдохнул и… запел. Глаза Таны закрылись сами собой. Она не разбирала, есть ли в песне слова и знаком ли ей язык. В груди ширилось что-то большое и горячее, разрывая сердце и ломая ребра. Слезы потекли сами собой. Голос Всадника, набирая силу, от тихого нежного пения поднялся так высоко: до самых макушек сосен, до созвездия Большого Лося, до Верхнего мира. Возможно, сам Нуми-Торум услышал его светлые, чарующие звуки.

Тана поняла, что это песня о любви между мужчиной и женщиной, о которой она знала только из материнских сказок, где богатырь спасал красавицу. Да еще иногда она замечала, как мать и отец обмениваются редкими теплыми взглядами. Теперь Тана поняла о любви все. Она любила отца и мать, любила этот лес и Тэбняма, любила жизнь. И однажды полюбит мужчину, а тот полюбитее в ответ. Ей хотелось, чтобы он был так же прекрасен, каким сейчас ей казался ледяной Всадник, но голос ответил, что ее избранник будет еще лучше. Ведь нет прекраснее человека, которого любишь всем сердцем.

Песня Всадника истаяла, как облачко дыхания на морозе. Тана с трудом очнулась от наваждения и бросила испуганный взгляд вдаль, где сквозь просветы между деревьями светлело небо. Пожалуйста, не опоздай…

— Следуй за моим голосом, любимая, — попросил Всадник. — Давай споем вместе, призывая лето, как мы делали прежде. Без тебя я брожу в ночи, и мое сердце давно превратилось в лед.

Все три девы стояли не двигаясь, запрокинув головы и закрыв глаза. Он подошел к одной из них. Сердце Таны подпрыгнуло — к той самой! Всадник взял ее за руку и вывел из столба света.

— Ты простишь? — только и вымолвил он, обессилев после своей песни.

— Давно простила.

Дева опустила голову на его плечо. Одеяние и полупрозрачная кожа голых предплечий Всадника пошли трещинами. С волос опадали сосульки, разбиваясь со звоном, хоть снег и был мягкий. Он вскрикнул, словно от невыносимой боли. Колени задрожали, а пальцы судорожно сжались, царапнув по жесткому платью девы.

— Разве больно, когда разбивается ледяное сердце? — тихо спросила Эква.

Лед осыпался с Всадника, словно корка. Под их ногами таял и таял снег, и вот уже крохотный ручеек выводил свою мелодию.

— Ну хватит, — засмеялась Эква. — Иначе весенним духам не оставите работы.

Она снова взмахнула рукой. Две девы пропали, их проталины понемногу покрывались льдом, а рядом с Таной стояли два духа летнего леса: юноша и дева. Всадник, теперь в таком же одеянии из коры, прошептал одними губами: «Спасибо». Дева прижималась к нему, словно боялась, что он исчезнет. Но исчезли оба.