Онлайн книга «Зимняя почта»
|
Юля зло фыркнула в неприятно влажный от ее дыхания шарф: сестре десять. Чего это ее нельзя одну оставить? Юля в десять лет уже и кашу сама варила, и омлет делала. Сестру из сада забирала. Посуду мыла. А Майка в десять лет не может полдня дома одна посидеть? И так ходит за Юлькой хвостиком: то ей тени дай, то прическу сделай, — а тут сестру еще и к Насте с ночевкой бери… Ай! Коленка влетела во что-то твердое, и Юля едва не кувыркнулась в сугроб. Какого?.. Встряхнувшись, она немного стянула капюшон: нужно понять, куда ее занесло, пока не занесло по самую макушку. Юля нервно хохотнула неуклюжему каламбуру и первым делом задрала голову вверх. Круглобокая луна как раз выплыла из-за тяжелыхтуч. Большущая! Стало светлее, но не особо виднее. Снежная крошка мельтешила в воздухе, съедая пространство. Так, ограда. Запнулась Юля об ограду. Значит, двор пересекла, просто немного скосила в сторону. Юля повертелась, отыскивая глазами вереницу горящих окон и яично-желтый фонарь у подъезда. Вот он, Настин дом, прямо по курсу! Мело как будто бы сильнее. Ладно хоть рюкзак прикрывал спину от ветра. Юля наклонила голову, пряча нос от колючих льдинок, и бойко бросилась штурмовать запорошенную снегом тропинку. Пару раз оступилась: нога съехала в сугроб, утонула в снежном море по колено. В ботинке стало сыро и холодно. Уже дойти бы до дома, снять лишнее и согреться чаем. Настька тоже хороша. Ты, говорит, сестру только не тащи — надоела. Ни жутик посмотреть, ни о парнях поболтать… А что Юля может сделать, если Майку с ней оставляют? В сугробе бросить? Это летом еще можно сестру на качели отправить, а самим у подъезда тусить, на лавках. А зимой никак. Везет Насте: она в семье одна, живет как принцесса — никаких дурацких обязательств, комната своя: хочешь — плакаты на стену вешай, и музыку можно на всю громкость врубать, а не прятать любимый рок в наушники. Она никогда не обнаружит, вернувшись из школы, что любимые черные тени разбиты, а новенький скетчбук исчиркан каракулями. Юля всхлипнула и остановилась. Только не реви, дура, и так дорогу не видно. Ничего не видно. Пропал желток фонаря, и окна исчезли. Словно в доме напротив все разом легли спать. Спину обдало жаром. Юля сбросила капюшон, крутанулась в поисках подъездного фонаря — только темень и белое буйство метели. Спокойно. Спокойно. Вдох-выдох. Юля задрала голову к небу: где там луна? Давай, выходи из-за туч, показывай дорогу. Между облаков действительно показался круглый бок, подмигнул и скрылся, оставив светлую окаемку в небе. Юля огляделась. Сквозь пелену пробивался свет. Мягкий, словно белое золото. И недалеко. Должно быть, подъезд. Метель съела уютную желтизну фонаря. Наверное. Юля рванула на свет, пока его снова не сожрали ночь и снежная круговерть. Ноги вязли в сугробе. Видимо, сошла с тропинки. Потянуло в сон. Лечь, уснуть, потеряться. И пусть! Маме полезно поволноваться за старшую дочь. Может, вспомнит, что она тоже… нужна? Не для того, чтобы за Майкой присматриватьи мыть посуду, а просто… Юля месила снег ногами, упорно, но как-то лениво. Свет все не приближался. Словно она топталась на месте. В какой-то момент Юля моргнула, а когда открыла глаза, снова оказалась среди мрака и метели без спасительного светлячка впереди. |