Онлайн книга «Не говори маме»
|
Я выхлебываю половину. Вкус немного странный. Знакомая горечь с еще одной, незнакомой. Запоздало пытаюсь понять, действительно ли Джон открыл бутылку только что или сделал это раньше, а потом плотно закрутил крышку. Не понимаю. – Отлично, – кивает Джон и светлеет лицом. – Ну что, сбылось твое желание? – Какое? – То, которое ты загадала на рельсах. Сбылось же? Его голос разносится так, словно вокруг гораздо больше места. И мы не внутри списанного вагона, а в… Тронном зале. Я трясу головой, чтобы прогнать наваждение. – Вот и наши сбываются. – Он полулежит на диване и болтает ногой в белой кроссовке. Вверх-вниз. Вверх-вниз. – Всегда. – Ты это к чему? Пить хочется еще сильнее, язык липнет к нёбу. Он тоже будто увеличился в размерах, как и этот вагончик. Я никогда не принимала наркотиков, но сразу понимаю, что это они. Слишком незнакомые ощущения – не спутать. – У Прели тоже есть одно желание. Самое заветное, но он не знает, как тебе о нем сказать. Преля, может, скажешь ей? – Гы-ы, – отзывается тот из темноты. – В общем, он мечтает связать тебя и трахнуть. Перед моими глазами мелькает тень. Здесь есть кто-то еще. Я пытаюсь повернуть голову, но ничего не получается. Мне кромешно плохо. – Стейс, запри дверь. Останься, если хочешь. Преля, она готова. Давай. Я не чувствую ладоней и пальцев. В гортани тоже анестезия. – Джон, че ты гонишь, – с улыбочкой тянет Апрелев и не подходит. – Илья. – Мой голос выходит из замороженного горла с жутким хрипом, онемение охватило переносицу и уже подбирается к ноздрям. Я не помню, как произносить слова, которые знаю. – Твыа… ма… – Ты дрянь, – усмехается Джон. – Не хочу к тебе прикасаться. Ты дала Преле. Че, как он, кстати? Ладно, сейчас узнаем. Ты так на него смотрела… На моего гаера. С первого дня. Прям жрала глазами. Понравился? А Терпигорев что говорит? Или он еще не знает? Преля, иди к ней, чего ты там прилип. – Джон, да я ниче… – Ты нагнал про секс, что ли? Ты охренел? – Джон спрыгивает с дивана, оказывается возле Ильи и звонко бьет его по голове. Стася вскрикивает. Я больше не могу стоять и сажусь на пол. – Охренел? – орет он и пинает его так, что тот отлетает к двери. – Ты охренел, да? Иди, сказал! Я вижу, как у Ильи крупно трясутся кисти рук. Он водит ими по двери, будто шаманит. До меня с трудом доходит, что он пытается ухватиться за щеколду, но руки его не слушаются. Тогда он утыкается в створку лбом и глухо, безнадежно взвывает. Он воет и воет, человек не может издавать такие звуки. Стася не выдерживает – отпирает и распахивает дверь, выталкивает Илью наружу. Визжит: – Заткнись! Заткнись! Тот выпадает и ползет на четвереньках. Джон швыряет ему вслед пустую бутылку. – Ссыкло! – Эй, молодежь! Как дела? – весело кричит кто-то под окошком гаража. Тум-м. Удар в стену. От неожиданности все замирают. Спустя пару секунд звук повторяется: тум-м, тум-м, тум-м – со всех сторон сразу. И шаги. Прямо по крыше – так проминаются под ногами листы железа. Первой приходит в себя Стася – она ближе всех к двери – и выскакивает наружу. Следом выламывается Джон. «Ха-ха, – несется с крыши, – ха-ха-ха!» Когда все стихает, незнакомец спрыгивает вниз – под его ногами хрустят сухие ветки, сваленные за гаражом, – и снова стучит в стену. Не так, как в первый раз – словно молотом долбил, – а костяшками пальцев. |