Книга Месть Осени, страница 89 – Надя Хедвиг

– Нет нужды, – ответил я вслух.

– Все же ознакомьтесь, – любезно предложил голос. – Любопытно мнение бывшего приближенного Хельги.

Я судорожно соображал. Что лучше сделать? Встать и уйти – глупо. Обыскивать кабинет дальше – палевно. Да и тут явно ничего нет.

Оставалось вывести его на чистую воду разговором.

– Если есть вопросы, выйди да задай.

– Полагаю, они есть у вас, раз вы пришли в мой кабинет, – возразил Мирин.

– А ты всегда оставляешь дверь открытой?

– Только когда жду гостей.

Я откинулся на спинку кресла. Спокойно. Холодная голова, быстрые руки. Все, как учил командир.

– И откуда ты узнал про гостей? – как можно более нейтрально спросил я.

– Перед вами карты.

– И?

– Я умею ими пользоваться.

Я снова окинул взглядом стол. На черном дереве ни пылинки. Карты лежат так аккуратно, будто кто-то специально выкладывал их стопочкой. Подготовился, зараза. Искать здесь что-то с самого начала было бесполезно.

– А смерть свою ты тоже предсказать можешь?

Молчание.

– Мне это не нужно, – наконец сказал Мирин. – У вас есть конкретные вопросы?

Я крутанулся на стуле. Выждал паузу. Сделал незаметный глубокий вдох, расслабляя мышцы.

– Ты покойника долго искал?

– Прошу прощения?

Я снова начал крутиться – медленно и монотонно, сцепив пальцы на уровне живота. Копировал его позу из интернета: когда не снимался на фоне своих сертификатов, Мирин фотографировался за столом с видом скучающего доктора Лектера.

– Я спрашиваю, ты покойника долго искал, чтобы с него кожу содрать? – негромко проговорил я. – Или твои крысы выискали по моргам подходящего и срезали сами?

– Не имею ни малейшего понятия, о чем речь.

Эдак он до завтрашнего утра будет отпираться.

– А если так: ты говоришь, на хрена провернул эту дичь с телефоном, а я не рассказываю Вере лишнего о твоей драгоценной персоне.

– Она и так узнает, – равнодушно отозвался голос.

– Это тебе тоже твои карты сказали?

– Да.

Я снова повернулся вокруг своей оси. Ну давай. Три. Два. Два с ниточкой…

– Что за покойник?

– Выйдешь – расскажу.

Я бил наугад, даже близко не представляя, где он находится в эту минуту: за стенкой, у себя на двадцать седьмом этаже высотки недалеко от «Москва-Сити» или в Израиле. В кабинете стало так тихо, что я слышал его дыхание, усиленное невидимыми динамиками. Потом – щелчок, словно выключили звук. Шевеление за стеной, у которой стоял шкаф. Еще один щелчок – и раздвижная дверца, скрывающая бесчисленные ящички, неслышно скользнула в сторону.

В проеме стоял худощавый мужчина в черном костюме. Вживую он выглядел хуже, чем на фото: кожа пергаментная, губы бескровные. Когда глаза его остановились на шрамах у меня на шее, холод пробрал до самого позвоночника. Ощущение было такое, точно он разом считал все, что произошло два года назад. И, считав, перевел на меня немигающий питоний взгляд.

– Приветствую, – сказал Аскольд Мирин и шагнул на свет.

Я снова пожалел, что «глок» остался дома.

– И тебе не хворать. – Я хотел встать, но потом решил остаться в кресле. – У тебя там Нарния, что ли?

Он неспешно подошел к столу и опустил на него руку с черной печаткой на пальце.

– Я вышел. Что за покойник?

От него пахло не то благовониями, не то какими-то аромамаслами. Ладан? Лет десять уже в церкви не был.

Я достал из внутреннего кармана куртки телефон в целлофановом пакете и бросил на стол. Мирин мельком глянул на него.