Онлайн книга «Маскарад Мормо»
|
– Славного Дня Прощания! – снова пробасил голос старейшины. – Славной Урожайной недели! – Славного Дня Прощания! – вторила ему толпа на правом берегу. – Славной Урожайной недели! Неофиты наконец остановились у Могильника, высокого кургана, идеально круглого в основании. Выстроились хороводом, взявшись за руки, вокруг священного места. Солнцева впервые смотрела на него так близко – двадцатиметровый Могильник предков – вымощенный камнем холм с люком наверху. И горой праха внутри. – Под сводами беззвёздных гротов время пришло собрать плоды… Чтоб лицам подарить черты… Солнцева слышала голос старейшины, слышала взволнованный шёпот семей за спиной и гул толпы на другом берегу. Но смотрела она только на воду, её быстрое течение, танцующие на поверхности блики – серебряные и голубые, – отражающие свет криптских букв. Вода была неспокойна… Как сама Солнцева. Реку звали Неглинной, она брала начало высоко над сводами подземного города, почти на самой Поверхности. Спускалась с неё по вмурованным в криптские стены трубам. И давала жизнь подземным обитателям, навечно связывая их с верхним миром. Она была отвратительна и вместе с тем очень забавна, связь Крипты и Поверхности. Поверхности и Крипты. «Нам предстоит подняться прямо туда», – эта мысль, крутившаяся в голове, ужасала. А дальше? Что будет дальше – после того, как они окажутся там, наверху? Девять старейшин стояли на железных мостках, прикрученных к стенам кургана. Мостки стискивали Могильник, будто очелье – голову. Девять старейшин по очереди произносили напутственные речи, а Солнцева совсем их не слушала. Она не сводила глаз с реки, бликующей в руническом сиянии, будто драгоценный камень. Сколько тайндоверяли этим водам, сколько венков по ним сплавляли, сколько слёз они растворили? В детстве они с сестрой часто баловались гидромантией. В той части города, где расположился их дом – на Восемнадцатой линии, – река сужалась, мельчала. А вода становилась спокойнее, что для гаданий было очень удачно. Они с сестрой – тогда ещё Солнцева-старшая и Солнцева – особенно любили те предсказания, что почти не требовали волхования. Шептали глупые детские вопросы в круглые камни, закрывали глаза, заговаривали воду и кидали их в реку. Солнцева помнила, как по поверхности расходились круги, как от их количества зависел ответ. Она подняла голову на мостки. Старейшины застыли на них на равном расстоянии друг от друга, окружая вершину Могильника. Все коротко стриженные, седовласые, сморщенные старики. Все в красных кафтанах и тонких медных очельях вокруг голов. Они всё говорили и говорили торжественную речь, что произносили каждый год. Продолжали заговор друг за другом, подхватывая слова и интонации. Солнцева слышала всё это столько раз, что даже если бы вдруг оглохла, не смогла бы избавиться от хора голосов в голове. Вторила бы им, беззвучно проговаривая давно заученные наизусть слова. Вся эта церемония казалась невозможно долгой. Когда Лада была среди «переходящих», всё было иначе – Солнцева не успела моргнуть, а сестра уже уходила прочь, шла к Переходной башне. Но почему-то сейчас… Сейчас время превратилось в тягучий кисель. «Невыносимо…» Желудок сводило от голода, то и дело темнело в глазах. А от волнения и нетерпения дрожали пальцы. Она украдкой поглядывала на остальных – на хоровод неофитов, непрерывной цепочкой заключивших в круг и Могильник, и старейшин, возвышающихся на нём. Их было в этом году немного – человек тридцать. Сколько из них потерпят неудачу? Сколько из них не вернутся? |