Книга Маскарад Мормо, страница 167 – Мария Понизовская

Ларина придвинула к себе сумку-планшетку и зарылась в неё обеими руками. То и дело приходилось поглядывать по сторонам, хотя в обеденный перерыв эта лестница и не пользовалась популярностью. Какая удача.

Что она наконец нашла что-то стоящее, Лена скорее почувствовала, чем увидела. Сложенные пополам листы прямо вместе с тоненькой жёлтой папкой-уголком прятались между страниц очередной тетради. И Лариной следовало, наверное, поблагодарить всех своих предков за то, что Алексей Диль по какой-топричине терпеть не мог работ и конспектов, набранных на компьютере. В противном случае пришлось бы влить в себя добрых литров пять вёхового настоя, прежде чем лезть в рыковский ноутбук.

Она запихнула учебники и распечатки обратно в сумку «куратора». Поднявшись, на пару секунд зависла над телом без сознания, прикидывая, насколько серьёзными могли быть его травмы. Путанники мыслей никогда не оставляли следов после себя даже в её наполненном волшбой мире. Что уж говорить о Поверхности.

Спешно поднимаясь по лестнице, Лена удовлетворённо размышляла о том, что когда Кирилла Рыкова найдут, решат, что тот просто упал с лестницы и ударился головой. Так что его незапланированное падение в итоге обернулось сплошными плюсами.

Повезло.

На улице было с минус пятнадцать, а потому в промозглом женском туалете на пятом этаже ожидаемо не нашлось ни одной посетительницы. Из приоткрытых кабинок тянуло неприятными запахами, но холод и сквозняк, проскальзывающие сквозь оконные щели, делали их вполне терпимыми. Лена, плотно закрыв за собой дверь, направилась прямо к высокому подоконнику. Она вытряхнула на него содержимое жёлтой уголка-папки.

Лена не успела прочитать все книги, позаимствованные в библиотеке. Спускаться с ними домой было почти самоубийственной затеей, и ей каждый день приходилось их закапывать в тайнике у несанкционированного подъёмника. Тем не менее с историей опричнины она уже была поверхностно знакома – взяла те же книги из библиотеки, что значились в рыковском читательском билете. А потому первые рукописные страницы из жёлтой папки оказались разочаровывающе скучными. Хотя она и ожидала найти там нечто подобное. Но он просто конспектировал учебники, время от времени подчёркивая те или иные словосочетания, вроде «первая внесистемная организация» или «не подконтрольная ни боярству, ни церкви». Всё это ей уже и без него было известно, а сухая манера повествования с каждым новым абзацем раздражала всё больше.

Время от времени Лена бросала раздосадованные взгляды на двор за окном. От снега он был совсем белым – до рези в глазах. Она пыталась собраться, сосредоточиться. Но Кирилл Рыков мастерски заставлял мысли то и дело утекать подальше от нудных конспектов. Она откладывала в сторону страницу за страницей. Пока на подоконнике не скопилась приличная стопка прочитанных записей.

Двор опустел – начались занятия. Далеко внизу, на люке, ведущем в подвал, сидела Овсянка, поджавшая хвост от мороза. Она крутила головой, оглядываясь по сторонам. Сегодня был один из немногих дней, когда Ларина не провела свой обеденный перерыв, подкармливая кошку стряпнёй университетской поварихи. Местные кошки отличались от тех, что жили под землёй. Они были такими ласковыми, даже прилипчивыми. В Крипте коты могли вцепиться в лицо, если подойти к ним слишком близко. Лена почувствовала укол сожаления, глядя, как Овсянка потерянно бродит по двору. А затем и прилив раздражения, злясь на себя за очередную нелепую привязанность. Ей не следовало больше подходить к Овсянке. Никогда.